Город
– Да кому какая разница к твоей правильности? Это не больше, чем твоя личная оценка, еще и основанная на воспитании. Не обижайся, но вопрос воспитания зачастую достается не совсем компетентным людям. Я не на что не намекаю!
– То есть по‑твоему нет этой самой правильности? И для тех, кто верит, в Бога, в судьбу, в чудо – ее нет? Что же это массовое заблуждение?
– Правильности объективной нет и быть не может. Не больше чем удобный транквилизатор, чтобы не слететь с катушек от того, что мозгу больно, что все вокруг не имеет никакого смысла.
– Для тебя смысла может и нет. А для меня – вполне себе есть. Бог и есть мой смысл. Те испытания, которые он мне дает – есть смысл. Трудные? Да. Связанные с самым сокровенным? Безусловно, но испытания на пути.
– Некие люди, от лица Бога дали тебе свод условий, согласно которым ты, когда‑то потом получишь вознаграждение, а все твои недруги по щекам с левой и правой. Мерками вот такого простака как ты, который на эти щеки и будет указывать. Вот только свод этих самых условий не совсем согласовывается в человечьей натурой.
– Некие люди? Да, пусть. Пусть даже плохие люди. Но чем портится хорошая идея, высказанная плохим, даже самым плохим человеком? Мысль от этого перестает быть хорошей?
– Не перестает, здесь ты совершенно прав. Но даже самая хорошая и гуманная мысль разбивается о твои гормоны, как волны о камень. Ты может и рад следовать этой хорошей идее. Но только ты в этом возу не возница, а только восторженный пассажир, описывающий поездку.
– То есть нет у меня воли? Гормоны за меня все решают?
– Я этого не говорил. Чтобы ты узником ходячей темницы себя не чувствовал у тебя есть небольшая фора. Сознание на пару шагов позади подсознания. Занимается неблагодарной работой – успокаивает мозг оправданием и описанием действий, которые он совершит через несколько секунд, иногда лет. И твоя чистая кристальная идея, вдруг ощущает короткий изьян. Вроде никто не видит, можно и согрешить. У кого‑то заглянуть в забытый на заднем сиденье кошелек, а у кого бабу в подворотне схватить.
– Ну так это не гормоны, а соблазны, искушения. На то моя вера и есть. В этом и идея, сопротивляться.
– Святой Антоний! Сопротивляться он думает. Ты когда из своего монастыря уезжал, подушку под шары со льдом положил или сразу с азотом? А? Это какое интересное испытание получается? Тебя как рыбу вытаскивают из аквариума, кладут на стол и говорят: «милый мой, ты раб своих соблазнов, дышать водой тебе грешно, давай как силой веры воздухом, будь добр задыши!».
Конец ознакомительного фрагмента
