Грёзы третьей планеты
Она проникла в разум пришельца, полный странных образов, и сомнения зародились в ней. Она затряслась, и первый неверный слог вырвался из ее рта…
* * *
– … М‑мгла п‑поведает н‑нам…
– Джонни? Ты так быстро?
– Фрэнк… Почему ты в скафандре? А чего это ты заново герметизируешь бокс, я не по… Это что такое, Фрэнк?!
– Эмм, ничего…
– Оно что? Оно что, заикается?
– Вроде нет…
– Вроде нет? А почему оно разговаривает как школьница на экзамене?! Меня не было пять минут! Это ты сделал?!
– Я не уверен, что это из‑за меня…
– Оракулы небесные! Что ты натворил?
– Ну, прости. Мне просто захотелось погладить ее.
– Кого ее? Инопланетную форму жизни захотелось погладить? Ты что, больной? А если бы она тебе руку откусила?
– Мы же тыркали ее флагштоком, и ничего. Я подумал, что все будет…
– Ого‑го! Ты подумал?! Убавь громкость микрофона!
– Сейчас. Просто… Она лежит здесь, такая пушистая, одинокая… А ведь ей даже поговорить не с кем за столько лет.
– Сколько лет? Мы не знаем, сколько оно здесь лежит! Мы даже не знаем, что это! По‑твоему, достаточно погладить чудище, и оно начнет сыпать благодарности?! Ты учился на инопланетного психолога, что ли? Дай бог, чтоб это была игрушка сумасшедшего генетика, который выращивает говорящие кокосы! Потому что если это реальный инопланетянин…
– Джон! Да может, у нее возрастное. У моей матушки однажды было такое: она как‑то не рассчитала и взяла т‑т‑три литра мутного вместо…
– …!
– …В‑в‑вместо двух…
– Фрэнк?
– …
– Ну‑ка скажи что‑нибудь?
– …
– Я жду.
– Ч‑чего?
– Ты тоже заикаешься? М?
– В‑в‑вовсе нет…
– Тебя нельзя оставить на пять минут?
– Этот твой э‑энурез…
– Мы не об этом сейчас разговариваем! Я простудился, ясно? Вечно ты суешь свои руки куда ни попадя!
– Хватит ты‑тыкать меня! Ай!
– Я же просил ничего не трогать! Неужели так сложно? А может, ты теперь и проповедями начнешь сыпать?!
– Я хотел у‑успокоить его, а не н‑напугать…
– Гениально! Как и все твои идеи.
– Н‑не ругайся… Что теперь д‑делать?
– Как что? Остается только мне начать заикаться!
– Т‑ты говоришь обидные в‑вещи… Ашкалай‑бдаш бы это н‑не понравилось…
– Ашкалай‑бдаш?
– Так ее з‑зовут…
– Ее?
– Да.
– Она разговаривает с тобой?
– Не з‑знаю…
– Черт! Это уже ни в какие рамки! Что еще ты знаешь?
– Н‑ничего… Только то, что она – н‑наследие древней вымершей расы. Генетический экс‑эксперимент. П‑попытка создать ве‑веселый мяч‑разговорник.
– Догадываюсь, почему они вымерли…
– Она – н‑неудачный эксперимент… Разговорник, с со‑сознанием… Ее вы‑выбросили на этой мертвой планете сотни лет назад, но она н‑не понимает, почему. Она п‑призывала их готовиться к худшему, п‑понимаешь? Она п‑пророчила всякие ужасы, з‑заботилась о них…
– Так она вещунья, что ли? Бабка‑гадалка?
– Она – генетически м‑модифицированный организм инопланетной культуры, Джон. Это н‑не смешно.
– Ну, прости! И что теперь делать? Что я теперь напишу в отчете? Уважаемая комиссия, мой партнер‑недоумок погладил первую найденную человечеством инопланетную форму жизни, а та испугалась и стала заикой?
– М‑мы исправим ситуацию!
– Ладно! Спокойно… Можешь рассказать еще что‑нибудь полезное?
– Джонни, все б‑бесполезно… В итоге н‑нас всех ждет один к‑к‑конец… Крылья ночного в‑ветра унесут нас в н‑небытие…
– Господи, ты перенимаешь ее состояние! Фрэнки, о чем ты сейчас думаешь?
– П‑помимо того, что мы все рано или поздно у‑умрем, и человечество по‑погибнет, ни о чем…
– Понятно…
– Да… Но все не так уж п‑плохо: космические свалки уже за‑заполнили собой п‑пять процентов освоенного космоса. Скоро всему этому миру п‑придет конец… Но я не на‑назвал бы это грустной мыслью…
– Что же нам теперь делать?
– У‑управление, Джон, надо сообщить.
– Не сейчас! Я начну брать анализы. Ты уверен в том, что сказал? Черт! Мне опять надо отлучиться… Я тебя молю: ничего не трогай! Вернусь, и все обдумаем.
– К‑конечно, Джонни… С‑судьба ненавидит нас…
* * *
