Грёзы третьей планеты
– Да.
– Хорошо, Тим. Давай попробуем, – выдохнул Стоцкий. – Надо послать все это к черту, если выберемся отсюда.
– Когда! Когда выберемся отсюда, лейтенант.
Курсант поднял блок ядра и повертел его, чтобы поставить в стойку. Его взгляд поймал этикетку на задней панели. Крупный шрифт, а под ним мелкий… Все сходится!
– Это ЕВГЕНИЯ! – закричал Тим и протянул блок недоумевающему Якову.
– Единое вспомогательное геонавигационное исследовательское ядро, – прочитал вслух Стоцкий.
– У инициирующих ядер нет собственной системы управления двигателями, потому что при строительстве станции они всегда меняются. Ему нужна внешняя система, и она есть в ядре ЕВГЕНИЯ!
Уже через пару минут блок был закреплен на стойке, и в окне терминала возникло:
«ЕВГЕНИЯ ОБНАРУЖЕНО».
«СИНХРОНИЗАЦИЯ ВЫПОЛНЕНА».
«ГОТОВНОСТЬ ПИЛОТИРОВАНИЯ 100 %».
Через полчаса станция вошла в область кольца с обратной стороны планеты.
Экипаж напряженно следил, как на экранах появлялись траектории встречных объектов. Теперь среди нагромождения линий появлялась и регулярно обновлялась одна – контрастного цвета. Она обозначала оптимальный путь для прохождения препятствий. Курсант держал руки над рулями управления, но так и не притронулся к ним.
После нескольких удачных автоматических маневров Тим с Яковом наконец‑то обменялись улыбками – сперва настороженными, но с каждым новым включением двигателей все более уверенными.
Как только кольцо осталось позади, они засмеялись.
– Ну, что ж, – сказал Тим, – теперь второй акт!
– Да, ты прав.
Казалось, Яков все еще колеблется. Он покружил пальцами над консолью, но все же сделал вызов по квантовой связи.
– Стоцкий, Вы опять? – проворчало недовольное лицо генерала.
– Да, простите, генерал. Есть срочный вопрос.
– Слушаю.
– Ремонтная бригада еще не вылетела, верно?
– Еще нет.
– Тогда прошу зафрахтовать места для пассажиров на обратный путь.
– Не понял! Что за беспорядок?
– Все согласно процедуре. Курсант намерен отказаться от контракта.
– Так. Почему тогда «места»?
Тим уставился на Якова. Тот замер. Блеск надежды таял.
– Я имел в виду «место», генерал.
Остался только страх.
Тим отвернулся и откинулся на спинку кресла.
По крайней мере, боли в его мышцах больше не было.
Шутки загробника
Аркадий Рэм
Свет включился не сразу – потрещал немного, пару раз моргнул и загорелся ровно и уютно. Мягким жёлтым задышали торшеры по углам квартиры, синим кольнули светодиодные ленты на плинтусах.
Юра неуклюже шагнул внутрь и побрёл по длинному коридору, поскрипывая резиновыми башмаками и засовывая в распахнутые двери крупную голову‑шар. Давно он тут не был, лет семь уже…
Провёл пальцами по стекляшкам‑висюлькам ажурных бра, вывешенных на стенах. Те отозвались не совсем мелодичным звоном.
Простая квартира. Юра много таких навидался за свою прошлую жизнь, но последние десятилетия приходил только сюда – это его дом, его прошлое.
Вон на кухонном столе любимая кружка с ободками заварки внутри, в туалете – истрёпанная зубная щётка в зелёном пластиковом стаканчике. На книжных полках в рабочем кабинете – фотографии его родных.
Жаль, что не только его – там же стояли рядами в деревянных и пластиковых рамках ещё десятки чужих фото, наползая друг на друга, как костяшки домино. Меж них теснились нэцке, пыльные статуэтки кроликов и балерин. Лежали стопками браслетики.
Мелкие предметы были везде в этой квартире – не только в кабинете, но и в зале, и в спальне. Сувениры наполняли весь дом, покрывали все свободные поверхности.
