Гунны

Однако, может быть, тут съезд реконструкторов? Впрочем, если и съезд, то с явным криминальным уклоном. Из‑за угла вдруг выскочили двое сердитых усачей в шароварах и таких же длинных рубахах. Усачи гнали перед собой смуглую молодую женщину с распущенными волосами, полуголую – в одной длинной юбке. Бедолагу гнали плетьми – били, оставляя на обнаженной спине длинные кровавые полосы! Никто в эту гнусную расправу не вмешивался, словно подобное считалось здесь делом вполне обычным, привычным даже. Этакая вот рутина. Пленившие Иванова цыгане даже бровью не повели. Ну, и правда, подумаешь, полуголую красотку гонят плетьми. Эка невидаль!

Не‑ет, это никакой не табор. Это точно секта!

Пленника отвели куда‑то на окраину, в довольно живописное место, за хижины. Рядом, на лугу, паслось стадо. Довольно ухоженные с виду коровушки мычали и размахивали хвостами, отгоняя оводов. Тут же, рядом, расположились и пастушки – разлеглись в высокой травище. Всадник в синем плаще что‑то гортанно крикнул. Пастушата поспешно вскочили и принялись кланяться. Вислоусый молодчик, тот, что позорно сбежал в ходе первой встречи с Аркадием, вдруг вытащил из‑за пояса плеть и, подскочив к пастушку, схватил того за ухо да принялся охаживать по плечам, по спине, куда попало!

– На тебе, бездельник! Н‑на! – Похоже, что именно так молодчик и приговаривал, изредка подобострастно оглядываясь.

Всадники взирали на все это вполне благосклонно, правда, недолго. Тот, что в плаще, – главарь, – наконец указал на пленника и что‑то крикнул. Иванова тут же схватили, потащили куда‑то недалеко и бросили в глубокую земляную яму, надвинув сверху крепкую решетку из связанных меж собою кольев! Вот так вот. Сиди, как говорится, и не скучай.

– Эй, эй! – запротестовал Аркадий. – Я в ООН буду жаловаться.

Никто его не слушал. Просто бросили в яму да ушли, сгинули. Наверное, по каким‑то своим неотложным делам.

– Хоть руки бы развязали, сектанты чертовы!

Сплюнув, узник поднялся на ноги и принялся развязываться. Получалось как‑то не очень, медленно, но все‑таки через полчасика мучений молодой человек смог наконец растереть затекшие от ремней запястья. Растер и, задрав голову, посмотрел вверх, на синее, забранное решеткою небо. До краев ямы было где‑то метра четыре, а то и все пять.

– Глубокая, – сплюнув, посетовал про себя Аркадий. – И не лень же было копать.

Земляные края ямы осыпались, обваливались, так что не имелось никакой возможности выбраться наверх без посторонней помощи. Да еще решетка… И пить так хочется! Еще и поесть бы неплохо… Изверги! Что же, они его тут голодом уморить собираются? Да не должны бы. Раз уж притащили, значит, зачем‑то нужен. Зачем?

Здесь, в яме, было довольно прохладно, и узник несколько подзамерз в одной‑то футболке. Ишь ты, приглянулась курточка! Хорошо, кеды не приглянулись, а то ходил бы сейчас босиком.

Сделав несколько безуспешных попыток добраться до решетки, Иванов согрелся и, пользуясь моментом, принялся размышлять обо всем случившемся. Наверняка его притащили сюда затем, чтобы спросить о золоте: откуда, мол, узнал про сокровище? И ведь не отопрешься, золотишко‑то в кармане имелось. Ч‑черт! Интересно, на каком языке спрашивать будут? Хм, на каком. Да русский в Венгрии никакая не проблема, русскоязычных полно. Те же украинцы, их много сюда переехало.

Гораздо интереснее, кто будет спрашивать. Кто все эти люди? Всадники и прочие цыгане, ребята‑эколята. Скорее всего, да, секта. И женщина та несчастная, которую били, наверняка в чем‑то провинилась, нарушила правила. Секта… В секте должен быть гуру – живой бог. Он‑то, верно, и спросит. Что же, скинхеды тоже, выходит, в секте? И та девчонка… Нет, девчонка, похоже, совсем наоборот, тоже искательница. Как вот он, Иванов Аркадий.

Сверху вдруг посыпалась земля. Узник вскинул глаза, увидел маячившие за кольями решетки лохматые головы. Пастушки! Любопытные оказались ребята.

– Эй, парни! Мне бы позвонить. Бросили бы телефончик. Я б потом вам обратно. О цене договорились бы.

Не, не поняли. Ни по‑русски, ни по‑английски. Хотя с английским в Венгрии так же, как и в России, – не очень. Гораздо лучше с немецким, что и понятно – имперское прошлое. Все‑таки когда‑то была великая Австро‑Венгрия. Дуалистическая монархия, или, как говорил В. И. Ленин, «лоскутная».

По‑немецки Иванов знал только «Гитлер капут» и «нихт шиссен», а потому с парнями не договорились – просто друг друга не поняли. Правда, Аркадий попросил попить. Дринк, тринкен, буа… бюве… как там по‑французски‑то? Даже показал, приложив к губам кулак с отогнутым мизинцем – мол, пить, пить хочется.

Пастушата переглянулись и убежали. Правда, быстро вернулись, бросив вниз, в яму, какой‑то фрукт! Груша! Сочная такая, вкусная…

– Вот спасибо! – обрадовался Иванов. – Спасибо, говорю, парни! Феньк ю, мерси, данке шен!

Мальчишки засмеялись. Улыбнулся и Аркадий – хоть с кем‑то удалось наладить контакт. Пусть хотя бы так. Все начинается с малого.

Парни наверху развеселились, что‑то кричали узнику, видно, о чем‑то спрашивали… Но недолго. Вдруг раз – и исчезли. Вот только что были и… И вместо лохматых голов возникли над решеткой вислоусые рожи! Ага, страдник. Значит, явились. Хотя, похоже, это скорее конвой.

Скрипнув, отвалилась решетка, спустилась в яму ременная петля. За нее‑то и ухватился Аркадий, подтянулся, выбрался. На поверхности его уже ждали четверо. Те, что были, или нет – бог весть. Все они тут какие‑то одинаковые.

Вмиг скрутили, заново связали руки, ухмыльнулись, пнули – иди. Иванов пожал плечами. Пошли. По пути он улыбнулся да незаметно от конвоиров подмигнул выглянувшим из‑за деревьев пастушатам. Может, и сгодятся еще.

Вечерело. Солнышко еще не ушло совсем, висело над дальней рощей, касаясь верхушек деревьев пылающим краем.

Аркадия привели в кемпинг, провели мимо охранников в кольчугах и шлемах по просторному, но пустоватому двору. Взошли на крыльцо. Там тоже охрана, такая же окольчуженная. Узник только усмехался про себя. Ла‑адно, посмотрим, господа сектанты, что вы там скажете, когда узнаете, что пленник ваш – российский гражданин.

Изнутри кемпинг оказался самым настоящим дворцом с роскошным убранством – ковры, изысканные шелковые шторы, антикварная мебель, золотые светильники… Именно светильники, а не лампы! Такой вот цыганский дворец.

В большом помещении, куда ввели Аркадия, у дальней стены стояло высокое золоченое кресло, чем‑то похожее на знаменитый трон из «Игры престолов». В кресле сидел странно одетый мужчина, круглолицый, с небольшой рыжеватой бородкой. Вполне обычное, в чем‑то даже добродушное лицо европейского типа. Синие шаровары, мягкие сапоги, длинная подпоясанная рубаха, плащ… И много‑много золота! Браслеты, пектораль, пояс, серьга в ухе. Вот только зубов золотых не хватает.

Ну, вот он, гуру! Или цыганский барон? Нет, скорее все‑таки гуру. Не очень‑то похожи местные на обычных цыган. Скорее да, сектанты.

– Добрый вечер.

Пленник обратился по‑русски, потом по‑английски, немного по‑французски… Бесполезно!

Судя по всему, это понял и гуру. Поднялся, что‑то гортанно приказал вмиг подбежавшей обслуге. Потом вдруг неожиданно улыбнулся, показал рукой на расстеленный по всему полу ковер – садись, мол. Аркадий уселся, скрестив ноги. А что? Раз уж предлагают, чего зря стоять‑то?