Гувернантка
Вот за дверью ждало настоящее потрясение! Молодца с фонарём, правда, не было. Но громадная кровать и балдахин присутствовали. Ещё парочка пузатых комодов, пара явных дверей и три узких окна. Нет! Узкими они казались из‑за высоты. А за ними балкон с железными перилами и сад. В окно я заглянула мельком, решив заняться дверьми.
Санузел и ванна в мраморе и бронзе – всё вполне на уровне. За другой дверью гардероб… Длинный ряд однотонных строгих фиолетовых платьев на вешалке и туфли в ящичках. Тоже одинаковые, и хорошо, что не на шпильках! Надо бы переодеться, как советовал регент, а то среди этой роскоши в шортах… Как‑то не комильфо! Если верить французам.
Пока я облачалась в новую униформу, раза два‑три тихонько звякнуло, но я в это время сражалась с длинным рядом пуговок на жакете. Какой идиот такое сшил?! Простенькая застёжка‑молния здесь была бы в самый раз!
В большом зеркале отражалась истинная, но очень довольная собой гувернантка. А чего ж не радоваться, если нигде ничего не жмёт и не трёт?! Даже туфли подошли тютелька в тютельку!
Колокольчик позванивал уже каждые пять‑шесть секунд… Желая узнать, кому так неймётся, я выглянула за дверь спальни. Никого! Но в лакированную дверь кто‑то тихонько настойчиво стучал, а распахнув створку, я обнаружила озабоченного человека в фиолетовой ливрее. Увидев меня, он вздохнул и с укоризной сообщил:
– Господин регент ждут вас! – И тише, со значением добавил: – Давно…
Вообще‑то я планировала отправиться в другое место, но, как говорится, наёмник не выбирает.
Сумрачные коридоры, повороты, лестницы… Всё фиолетовое, даже светильники, в тон одежде шагавшего впереди меня слуги. И моему платью, кстати, тоже. В жизни мне не запомнить дороги обратно! Ведь никаких знаков или табличек на стенах! Вот уж влипла…
Наконец мы остановились у небольшой невзрачной двери с овальным медальоном на манер номера квартиры. Только на нём не было ни единого значка.
Мой проводник бросил короткое:
– Подождите…
Едва слышно постучал в дверь и, приоткрыв её, негромко произнёс дрожащим голосом:
– Ваше высочество! Вы приказали…
За дверью так рявкнуло, что слуга мгновенно шарахнулся назад и, кажется, задел ухом дверь.
– Заходите, – предложил он, потирая ухо.
И посмотрел на меня с явной жалостью.
Я вошла. А что делать? И ещё я никак не могла вспомнить хоть какой‑то намёк на то, что на планете Земля существует второе государство… Точнее – империя! – с русскоговорящими людьми.
Кабинет регента оказался небольшим – гораздо меньше моей прихожей. В смысле, передней пустой комнаты. Но, с другой стороны, кто знает, что скрыто за тремя дверями? Та, что слева, была больше других и из светлого дерева. Справа – большой письменный стол, два окна за ним и медленно поднимающийся из кресла, тёмный на фоне бьющего в глаза света, силуэт.
– Теперь ты выглядишь более достойно! Но слишком долго копалась!
Вот так! Ни «госпожи», ни вежливого обращения на «вы»! Всё возвращается на круги своя, где любой велеречивый мужчина превращается в козла!
– Слушай и запоминай! При императоре и его сестре запрещено произносить слова: «отец», «мать», «папа», «мама» и тому подобные! Твоё дело – присутствовать на занятиях и следить, чтобы император и Великая княжна не отвлекались и не шали… Вели себя достойно! Проследи, чтобы император нормально ел! Что‑то у него плохой аппетит… Ходить тебе разрешено только по фиолетовым коридорам! В другие места – если император прикажет! Интрижки со слугами, а тем более с кавалерами запрещены! Каждый второй день являйся ко мне для доклада о делах императора и Великой княжны! Пока всё!
Тёмный силуэт регента опустился в кресло, зашуршали бумаги… А у меня и мысли не возникло задерживаться в этом негостеприимном кабинете.
Слуга в коридоре так внимательно рассматривал моё лицо, будто рассчитывал увидеть раны и ожоговые язвы. Ну, или синяки хотя бы.
– Не очень? – спросил он.
– Терпимо, – ответила я тоже почти шёпотом.
– Меня Стасом зовут. Я третий по рангу курьер регента. А про тебя знаю, что ты Екатерина, гувернантка императора… Даже не верится! Отвести в комнату?
– Почему не верится? – поинтересовалась я уже на ходу.
– Ну как же?! На это место две графини и даже герцогиня Кондратьева претендовали! Но графинь регент забраковал, а герцогиня Кондратьева и трёх дней не продержалась. Император и сестра её возненавидели… Думаешь, справишься? Три гувернантки ещё в столице уволились!
– Попробую, – без всякой уверенности сказала я. – А как потом свою комнату найти?
– Укажет кто‑нибудь, – беспечно заверил Стас. – Стражники или слуги. И мы пришли. Мне туда нельзя…
За коротким ответвлением фиолетового коридора путь преградили два стражника в латах и с алебардами – кажется, так называются эти здоровенные топоры.
– Гувернантка его императорского величества и Великой княжны Екатерина, – скороговоркой произнёс Стас и быстро пошёл назад по коридору.
А стражники внимательно меня оглядели, и один отодвинул тяжёлую штору совсем в другой мир – мир мрамора и позолоты. Я прошла вперёд и остановилась, чтобы оглядеться. Потому и расслышала тихий разговор позади:
– Жопастенькая…
– И остальное при ней…
– Да уж, не та худющая мымра…
– Всё слышу! – встряла я в обмен мнениями, и за портьерой словно подавились:
– Уп…
– Извинения приняты! – сообщила я и отправилась к двери, охраняемой аж четырьмя вооружёнными солдатами. Понятно было, что за другими дверями императора мне не найти.
За моей спиной кто‑то громко произнёс:
– Гувернантка его императорского величества Екатерина! – И тише добавил: – Спасибо…
Теперь меня изучали четыре пары глаз. А я и не против. У меня к себе особых претензий нет. Рост бы на ладонь прибавить… Но для работы так удобнее. В общем, что родители дали, то и носим!
Дверь передо мной открыли, за что я поблагодарила кивком и вошла в… В класс я вошла. Зал по размерам впечатлял, но никаких картинок или фресок, как у меня, не наблюдалось – деревянные панели и мраморные медальоны с лицами серьёзных мужчин. Вероятно, учёные мужи. Два столика, за которыми сидели мальчик и девочка, за ними учитель в чалме, а на рамах множество географических карт.
Дети тут же вскочили и бросились ко мне. И Ярослав… Стоп! Я же на работе! Император! Он вопил во всё горло:
– Я же говорил, что дядя согласился! А ты не верила!
