Интриги Богов

А мертвец пошевелил ногами, разгребая снег, и, приподнявшись, сел.

Мутными остекленелыми глазами повел из стороны в сторону. Увидел двух девушек, прижавшихся друг к другу, и вновь радостно оскалился, показав крупные желтые зубы.

– Пришли‑и‑и… – просипел он. – Освободили‑и. Пища‑а… – и стал подниматься. Мила вскрикнула. Неела взвизгнула. Затем обе девушки, не сговариваясь, резво развернулись и бросились удирать.

Оживший мертвец встал на четвереньки и, скользя по утоптанному снегу, попытался подняться. Его движения были неуверенными, и он все время падал на колени. К нему подскочил опомнившийся Хойскар и опустил лопату на голову. Воин упал и поднял голову. Увидел человека и обрадовался:

– Пищ‑ща‑а… – просипел он. – Вкусная пища‑а…

Дикари были суеверными и верили во все мистическое, но сейчас перед ними был хорошо видимый субъект, очень похожий на ожившего мертвяка, а с такими они имели дело. Хойскар отбросил лопату и, выхватив из‑за пояса небольшой топор, размахнулся и опустил его на голову мертвяку. Лезвие глубоко вошло в череп и застряло. Мертвяк упал на живот. Распластался на снегу и засучил ногами. Видно было, что рана на голове и торчащий в ней топор его особо не беспокоили. К ожившему мертвяку подскочили остальные двое воинов и стали рубить воскресшего мертвяка своими топорами.

Хойскар с трудом вытащил свой топор из головы мертвяка и попытался отрубить тому голову, но в спешке никак не мог попасть по шее, а тот, не чувствуя удары топорами, возился на снегу и хватал руками воздух. Наконец он изловчился и, сотрясаясь под ударами топоров, ухватил за ногу неосторожно приблизившегося тойва. Крепко обхватил его ногу и довольно заурчал. Повалил и стал подгребать его под себя. Тойвар отчаянно в страхе заголосил и пустил петуха. Но тут же неожиданно оборвал крик. Мертвец наконец‑то оказался добитым. Хойскар на седьмой или восьмой раз отрубил ему голову. Она откатилась и остекленевшими глазами уставилась в синее небо.

Хойскар устало опустил топор. Сдвинул шапку на затылок и вытер вспотевший лоб.

– Нет, братцы, – хрипло произнес он, – его надо не закапывать, а сжечь.

– Сжечь, – раздалось шипение у его ног. Он резко отпрыгнул и увидел остекленевшие, смотрящие в небо глаза поднявшегося Тойвара. – Сжечь, – повторил тот и вдруг быстро вскочил на ноги. Оттолкнул Хоймира, побежал прочь. Выскочил из калитки и исчез за воротами.

– Что это с ним? – удивленно спросило Хоймир.

– Не знаю, – сурово произнес Хойскар, – но думаю, ничего хорошего в этом нет. Ты видел его взгляд?

– Нет.

– А я видел. Это взгляд сумасшедшего…

Девушки шустро заскочили в дом и закрыли дверь на запор. Они даже не заметили, как проскочили деревенскую площадь и оказались дома. Их гнал безотчетный страх.

Отдышавшись, Мила спросила:

– Ты чего испугалась и орала, как помешанная?

– А ты? – снимая с головы платок, отозвалась Неела. – Ты чего испугалась?

– Я мертвяков с детства боюсь.

– И где же ты их в девстве видела? – недоверчиво спросила Неела.

– Не видела, а слышала о них от бабушки. Жуткие рассказы…

– Слышала она…

– Да, слышала и не пойму, чего это ты испугалась мертвяка?..

– Это… – Неела облизала высохшие губы. – Не мертвяк. Это… это что‑то другое и страшное. Мое заклинание освобождения разбилось и как‑то странно сработало. А то, что освободилось и ожило, может быть, это демон.

– Нет, это не демон, – отрицательно покачала головой Мила. – Это…

– Тише, – прервала ее Неела. – Он идет сюда.

– Кто? – испуганно таращась на Неелу, спросила Мила.

– Ты что, дура, не понимаешь? Тот, кто ожил. Слышишь скрип?

– Нет.

– А я слышу.

– Ой! Я тоже слышу. Что делать будем?

– Делать? Биться будем, – Неела подхватила стоящий у поленницы дров топор, а Мила, впопыхах обернувшись, увидела половник на столе и, подбежав к нему на цыпочках, схватила его. Встала за спиной Неелы.

– Ты чего, – зашептала Неела, – половником сражаться будешь?

– А‑а‑а? Что?.. Ах да, буду. Я тебя, подруга, не брошу.

– Не смеши. На вот, возьми топор.

– А как же ты?

– Я кочергу возьму.

– Нет. Я возьму кочергу. Я не умею топором сражаться.

– А кочергой, значит, умеешь?

– Я, по крайне мере, ее в руках держала.

– Тогда положи половешку и бери кочергу…

Неожиданно дверь кто‑то толкнул, и Мила громко пискнула:

– Ой, мамочки…

Дверь не поддалась.

Неела покрепче обхватила топор. Дунула на прядку волос, выбившуюся из прически и упавшую на глаза. Плотно сжала губы.

В дверь затарабанили.

– Кто там? – срывающимся на писк голосом спросила Мила. Но Неела толкнула ее под ребра локтем и прошипела:

– Молчи, дуреха! Нас нет.

Мила, испытавшая сильный страх, тонюсенько пискнула:

– Уходите, нас нет…

– Ты чего? – зло посмотрела на нее Неела.

– Ты сама сказала, что нас нет, – ответила стоящая и дрожащая, как лист на ветру, Мила. – Я ему об этом и сказала.

Неела уничтожающе посмотрела на Милу и, решительно дунув на надоедливую прядку, отвернулась. А Мила крепче прижала к своей груди черпак.

– Бабоньки, откройте, – раздался хриплый голос за дверью.

– Нас нет, – собравшись с мужеством, отозвалась Мила. – Уходите.

Неела вновь толкнула ее под ребра локтем.

– Замолчи! – прошептала она. – Ты нас выдаешь…

– Если вас нет, то кто со мной разговаривает? – спросили за дверью.

– Никто, – ляпнула Неела и зажала рот рукой. Повернула голову к подруге и со злостью прошептала: – Я с тобой становлюсь дура дурой.