Инвазия 2

Кручу‑верчу я в голове ситуёвину, и выходит, что спастись сам я не могу, ну, просто никак. Да, разогнав свой метаболизм, я с вероятностью процентов в сорок сумею оторвать конечности от ложемента, и что дальше? Я не супергерой, у меня нет встроенных пулеметов, лазеров и молекулярных клинков. Пробить толстый пластик руками я, наверное, тоже смогу. Рукой, если точнее. И что смогу пробить ‒ это я так думаю.

А ведь есть еще проблема – не будут же все остальные молча наблюдать за тем, как я пытаюсь пробиться на свободу? Можно не обольщаться – едва я освобожусь, и эти лабораторные крысы сделают все, чтобы я не выбрался.

Значит, пока что остается только ждать.

Док и его подчиненный тем временем закончили потрошить гада, и Рик повелительно махнул руками в сторону купола, уже основательно заляпанного жижей. Парень вновь нажал что‑то на планшете, и из пола под куполом ударило пламя.

Та‑а‑ак, а с безопасностью тут не шутят, так что вырваться так, как я сейчас планировал, точно не выйдет – зажарят к чертям.

Тем временем пламя опало, а под потолком зала заработала мощная вытяжка. Оба зеркальношлемных парня моментально вскинули свои автоматы, нацеливаясь, один на тот купол, где только что горело, а второй на дока и его напарника.

Последние, дождавшись, чтобы военные заняли предписанное положение, вновь провели некие манипуляции с планшетом, и крышка купола откинулась, а с потолка тут же рухнул длинный толстый хобот, втянувший в себя и дым. Вместе с дымом он втянул и все, что оставалось от тела инопланетянина, а фактически – золу, после чего быстро убрался назад в потолок.

Купол встал на место, и бойцы расслабились.

А док, снова повелительно махнув рукой, поспешил к моему куполу. Его ассистент последовал за ним, предварительно вложив планшет в ящик стола и отсканировав отпечаток пальца на замке. Да уж, тут прямо все серьезно и по протоколу.

‒ Ну‑с, Фрэнк, как самочувствие?

‒ Док, не дождешься! Ты что, серьезно согласился работать на них тут? ТЫ?

‒ Слушай, не начинай! Мы, конечно, здорово надрали задницы всем тварям на «Клаусвитце», но делали это не из великой дружбы и любви, а спасая собственные жизни. Все, та история закончилась. Здесь мне предложили простой выбор: или работаю, помогая изучать Дэвораров, или же иду под купол в роли подопытного образца. Знаешь, я как‑то не готов стать носителем, так что да, я согласился работать на них.

‒ Тьфу! А как же твои принципы?

‒ Да похрен мне на принципы! Ты еще не понял, что ли? Мой главный принцип – выживание Рика Санчеза. Все. Скажи, у тебя не такой же?

Док выжидающе уставился на меня, я же молчал. А чего говорить? Так‑то, я вообще его «слить» собирался…

– Ладно, – проворчал док, – разболтались мы с тобой. Давай посмотрим, на какой стадии у тебя заражение, заодно проведу парочку инвазивных тестов. Уж прости, но будет больно, так что динамики я отключу, чтобы не повторилась та история с Элен.

‒ Э! В смысле???

Док махнул своему напарнику, и тот, вытащив из ящичка, аналогичного тому, что он только что запер, планшет, принялся нажимать на невидимые мне символы функциональных кнопок.

Мое кресло вновь наклонилось вертикально, а с потолка начали спускаться лапы‑манипуляторы с различными инструментами на концах.

Перво‑наперво меня принялись ощупывать какие‑то штуки, похожие на пинцеты, и это было щекотно, неприятно.

А потом в мою грудь и правый бицепс махом воткнулись небольшие гибкие шланги, и вот тогда я понял, что бывает боль, а бывает БОЛЬ. Бицепс то, понятное дело, искусственный, так что зачем там эта штука – мне было не ясно. А вот в груди сначала возникло чувство, что в меня втыкают раскаленный арматурный прут, а потом этот прут начали очень быстро вращать. Но и это не самое неприятное – обойдя ребра, войдя глубже, эта штука разделилась на сотню маленьких отростков, каждый из которых тоже принялся меня буравить…

Я орал, матерился, посылал на голову дока всевозможные кары, которые только мог придумать и вспомнить в тот момент, потому что именно этого от меня ждали. А в голове крутилось – что он имел в виду под ситуацией с Элен?

И тут меня пронзило – да она же была не заражена, а док пудрил мозги ей, чтобы добиться согласия на помощь. Так, а что он имеет в виду тогда? Ну на то, что я не заражен, шансов мало. Как раз таки наоборот – сам твердо уверен в том, что паразит находится внутри меня. Я это прямо‑таки чувствовал. Да и в последние минуты на «Буревестнике», которые я помнил, док был крайне серьезен. Так что же он задумал? Хочет помочь? А кому? Мне, или только себе?

«А‑А‑А‑А‑А‑А, че‑е‑ерт! Да что он такое со мной делает?» ‒ очередная волна боли мощной волной окатила мое тело, и я, все же не выдержав, провалился в небытие.

Впрочем, судя по тому, что я увидел, открыв вновь глаза, я очень ненадолго потерял сознание. Странные щупы из меня выдернули, но теперь док и этот Блайм в два голоса орали на ассистента. Правда, увы, беззвучно. Похоже, отключение звука работало в обе стороны. Хм…а выражение на лице Блайма прямо свидетельствует о том, что он вообще ни разу не счастлив. Что‑то походу накосячил этот помощничек дока…или же док его просто подставил.

И я даже догадываюсь, как: судя по боли во всем мне, хреновина, воткнувшаяся в мое тело, выдала мощный заряд электротока, и в таком раскладе даже не особо умный я понял, что произошло.

Еще не сформированная тварь от такого, скорее всего, двинула копыта, и именно об этом идет речь там, за куполом.

В этот миг заведующий лабораторией залепил мощную пощечину парню с планшетом, так что тот аж отшатнулся, выронил свою дорогую игрушку, и та покатилась по помещению, попутно деактивировала режим тишины, и я смог услышать конец диалога:

‒ … и что, теперь паразит не разовьется из‑за действий этого кретина?

‒ Коллега, да откуда же я знаю? Знаю только, что нам с вами предоставляется уникальная возможность понаблюдать, насколько живуч организм Дэворара в условиях уничтожения 90% нервной системы. И объект вон, у нас на глазах.

‒ Да что бы вы понимали, «коллега»! – с гримасой презрения на лице передразнил дока Блайм. – У меня директор по безопасности кипятком ссыт, так хочет этого парня себе. Я так понял, что он перевел ему 7.5 миллионов кредов на счет, и теперь планирует их вернуть. Это, кажись, были его личные средства. А теперь что? Теперь этот тупоголовый солдафон застрял у нас еще на неизвестно сколько времени! И что прикажете говорить Фаллоу?

– Ну, давайте вырежем паразита… – предложил док.

– Вы сами знаете, в каком он состоянии. Боюсь, мы уничтожим особь, а это недопустимо! Я теперь даже не знаю, что делать! К начальству с таким не пойдешь, но и ликвидировать для себя столь уникальную возможность будет полнейшей дуростью. Ладно, пусть действительно пока побудет тут. Уж как‑то успокою Фаллоу. Ждал ведь? Подождет еще. Эй, парни! Переправьте господина Колтона в бокс номер три, – повернувшись к охранникам, приказал он, – но с соблюдением всех действий строго по протоколу! Учтите, при любой возможности он постарается сбежать, и будет убивать без малейших зазрений совести, так что держите ухо востро!