История рыжего демона

Он повторил ей поручение, которое дал уже юному поэту. Старую каргу (которую звали Агата) это, похоже, тоже застало врасплох. Она принадлежала к тем, кто ценит Зло исключительно в его внешних проявлениях. За зловещую внешность ее с малых лет считали в Гагенбеке ведьмой, и это ее вполне устраивало. Она надеялась, что работенка ей подойдет, ибо и сама уже уверовала в то, что способна на любое черное деяние. Однако на деле она вряд ли смогла бы даже голову курице отрубить.

Тем не менее, она пообещала сделать все, что в ее силах и вернуться в полночь с добычей.

На этом поток претендентов на вакантное место слуги иссяк. Нельзя сказать, чтобы Аззи это обрадовало. Похоже, местный народ не питал особой любви к работе подобного рода. Ладно, он поищет еще. Слуга ему был совершенно необходим.

 

Глава 5

 

После обеда Аззи прогулялся в соседний Аугсбург и провел остаток дня, гуляя по городу и любуясь его древними церквами. Демоны вообще интересуются церковными постройками, ибо, хотя в них и обитают Силы Господа, их можно порой обратить на службу Силам Зла. Только к вечеру он вернулся в Гагенбек, в гостиницу «Висельник» – только чтобы узнать от хозяина, что желающих занять должность его слуги больше не появлялось.

Он достал черную кредитную карту и внимательно рассмотрел ее. При виде этой чертовски красивой штуковины ему захотелось воспользоваться ею для какого‑нибудь развлечения вроде танцовщиц. Однако, подумав, он отказался от этой мысли. Всему свое время. Сейчас ему нужен хороший слуга. А потом можно будет и работой заняться, и развлечениями.

Ужинать он решил внизу, в обществе остановившихся в гостинице купцов. Столик он, впрочем, заказал себе отдельный, отгороженный от толпы занавеской. Край занавески он, однако, чуть приотдернул, чтобы наблюдать за происходившим.

Люди пили, ели и куролесили. Как они могли вести себя столь легкомысленно? Неужели, думал Аззи, они не знают о том, что наступает новое тысячелетие? Об этом знали по всей Европе – знали и принимали все возможные меры предосторожности. На проклятых пустошах водили хоровод Пляски Смерти, да и других зловещих знамений хватало в избытке. Многие смертные всерьез верили в то, что близится Конец Света. Некоторые неустанно молились. Другие же, уверив в то, что они обречены, пустились во все тяжкие: обжирались и блудили. Сразу в нескольких местах Европы видели Ангела Смерти – тот производил рекогносцировку на местности, а заодно – предварительную оценку, кого забирать в первую очередь. В церквях и соборах предавали анафеме распущенность и разврат. Впрочем, толку от этого было мало. Люди пребывали в тоске и смятении, опасаясь наступления зловещего года, когда, как обещали, мертвые восстанут из могил, на земле увидят фигуру Антихриста, и все живое соберется на Апокалипсис, последнюю великую битвы Добра и Зла.

Сам Аззи был далек от этих примитивных суеверий. Он знал, что человечеству предстоит еще долгий путь. Турниров, подобных нынешнему, будет еще не один и не два, равно как множество их уже имело место в прошлом, хотя воспоминания о них у человечества остались самые что ни на есть туманные.

В конце концов Аззи все это надоело, и он вернулся к себе в номер. До полуночи оставалось еще полчаса с небольшим. Аззи не надеялся на то, что Хай или Агата вернутся. Увы, не из того теста они были слеплены. И все же он решил справедливости ради подождать их.

Тянулись минуты, и деревню постепенно окутала тишина. Аззи больше всего любил это время суток – когда стрелки часов подбираются к полуночи, весь мир меняет свои очертания, когда сбивчивые вечерние молитвы уже позабыты, а до спасительной рассветной зари еще далеко. Именно в эти часы от полуночи и до рассвета Зло пребывает в блаженном мире с самим собой. Именно в эти часы оно вдохновенно экспериментирует, плодя все новые, все более заразные виды греха – в общем, занимается тем, что доставляет удовольствие духу Зла.

Миновала полночь, а в дверь так никто и не постучал. Аззи устал за день, а огромная кровать с балдахином на четырех столбах казалась на редкость удобной. Она прямо‑таки искушала его, а поскольку демоны не приспособлены противостоять искушению, он сдался, улегся в кровать и закрыл глаза. Ему снился сон. В этом сне ему явились три девы в белом, и каждая несла в руках по святой реликвии. Они манили его к себе, приговаривая нараспев: «Ну же, Аззи, пойдем, порезвимся!». И Аззи ужасно хотелось пойти с ними, ибо они улыбались и строили ему глазки самым что ни на есть соблазнительным образом. И все же было в них что‑то, что ему не нравилось – что‑то, говорившее его наметанному глазу о том, что на деле они не испытывают влечения ко Злу, а лишь дурят ему голову, дабы заманить в предательские сети. Тем не менее, его влекло к ним – почти против его воли, как бы ни твердил он про себя строки из Кодекса Зла, гласившие, что Добро способно обретать привлекательную форму, и что демону надлежит остерегаться соблазна, дабы не обратиться к тому, что лишь внешне кажется Злом. Кодекс не помогал. Они протянули к нему руки…

Что было дальше, он так и не узнал, потому что его разбудил стук в дверь. Он сел и собрался с мыслями. Надо же, глупость какая: искушение Добром! Все демоны опасались такого – вот и его очередь пришла. Правда, во сне.

В дверь снова постучали.

Аззи посмотрелся в треснувшее зеркало. Он пригладил брови, чуть‑чуть поправил свою рыжую шевелюру и улыбнулся на пробу. Да, вид у него достаточно жуткий – вполне сойдет для очередного соискателя.

– Войди, – произнес он.

Когда дверь отворилась, открыв взгляду посетителя, Аззи испытал, мягко говоря, потрясение.

Вошедший в комнату был ему незнаком. Аззи увидел перед собой низенького человечка с огромным горбом, с головы до ног закутанного в черный плащ. Та часть лица, что виднелась из‑под капюшона, показалась Аззи мертвенно‑белой. Когда незнакомец, хромая, приблизился, Аззи заметил, что ходит он, опираясь на трость.

– Кто ты, – вопросил Аззи, – что осмелился тревожить меня в столь поздний час?

– Меня зовут Фрике, – отвечал хромой горбун. – И явился я по вашему объявлению. Я так понял, вам нужен слуга, готовый на все. И сдается мне, я именно тот, кто вам надобен.

– Что ж, избыточной скромностью ты не страдаешь, – заметил Аззи. – Но перед тобой в очереди еще двое. Я дал им простые поручения и теперь жду их возвращения.

– А, да, – кивнул Фрике. – Мне посчастливилось встретить их обоих, поэта и старую даму. Они топтались у входа на кладбище, набираясь смелости, чтобы исполнить ваши поручения.

– Что‑то они задерживаются, – сказал Аззи. – Время, назначенное мною, уже прошло.

– Видите ли, господин, – отвечал Фрике, – с ними произошли, типа, несчастные случаи. Потому‑то я и пришел вместо них.

– Что за несчастные случаи? – встрепенулся Аззи.

– Мой господин, – произнес Фрике. – Я принес те предметы, что вы от них требовали.

Фрике порылся у себя в плаще и достал из‑под него суму из дубленой шкуры, а из сумы – два матерчатых свертка. Развернув один, он вынул девять свежеотрезанных – судя по чистоте среза, бритвой – пальцев.

– Вот, погляди‑ка, – объявил он. – Дамские пальцы.

– Немного слишком липкие, – заметил Аззи, осмотрев пальцы и попробовав один на зуб.