История рыжего демона

– Дык, это… проходил мимо, – буркнул гном. – Держу путь к семье на Антибы.

– Правда? – усомнился Аззи.

– Правда, правда.

– Тогда что же ты здесь копаешь?

– Я? Копаю? Да ничего особенного.

– А что ты тогда делаешь с киркой в руке?

Гном опустил взгляд и, казалось, испытал искреннее удивление тому факту, что в руке у него, действительно, оказалась кирка.

– Дык, это… дорогу прибираю.

Он даже попытался отгрести в сторону несколько камней, но, поскольку кирка для этих целей приспособлена довольно плохо, результат вышел так себе.

– Прибираешь? – переспросил Аззи. – За кого ты меня принимаешь, а, болван? И вообще, кто ты такой?

– Я Рогнир из Упсальских Рольфингов. Может, тебе это и кажется глупым, но прибирать дорогу у гномов в крови: мы вообще не любим беспорядка.

– Честно говоря, – признался Аззи, – сдается мне, ты несешь какую‑то околесицу.

– Это потому, что я нервничаю, – объяснил Рогнир. – А так я обычно разговариваю очень даже рассудительно.

– Так и говори рассудительно, – посоветовал ему Аззи. – Расслабься, я не причиню тебе вреда.

Гном кивнул, хотя и не слишком убежденно. Демонам он не доверял, и его вряд ли можно было в этом упрекнуть. Отношения между обитателями царства духов довольно сложные, и смертные не имеют об этом почти никакого представления, ибо много всякого произошло с тех пор, как об этом рассказывали Гомер или Виргилий. А между гномами и демонами они были напряженными всегда – в основном, из‑за территориальных споров. Демоны всегда претендовали на подземный мир, несмотря даже на то, что произошли когда‑то от падших ангелов. Им нравились подземные ходы, глубокие пещеры, подземные трясины и провалы, каверны и спуски, так замечательно гармонировавшие с их, демонов, лирической, немного мрачноватой натурой. Однако же на подземный мир претендуют и гномы, считающие его своей исконной родиной, ибо ведут свой род от тех, кто порожден хаотичной пляской языков Изначального Огня. С этим они, конечно, преувеличивают: происхождение гномов не лишено интереса, но к нашему сюжету отношения не имеет. Важно то, что гномы изобретательны и склонны к фантазиям, которых потом придерживаются со всем присущим им упорством. Как следствие гномы настаивают на полной свободе передвижений по подземному царству – совсем не так, как демоны. Они предпочитают владеть территорией. Демонам нравится бродить в одиночестве, чтобы другие существа не попадались им под ноги. Иное дело гномы: они маршируют целыми отрядами, топорща усики, держа лопаты и кирки наготове, раз‑два, и с песней (они обожают петь хором), проходя порой прямо сквозь сборища демонов, которые частенько собираются обсудить важные вопросы. Собрания такие редко привлекают к себе внимание власть предержащих. Но даже так, демоны терпеть не могут, когда им мешают, а гномы обладают редкой способностью оказываться в неудачное время в неудачном месте – скажем, наткнуться на демона, присевшего на базальтовую плиту в глубоком раздумье, как мы можем увидеть на скульптурных изваяниях Собора Парижской Богоматери. Демонам кажется, что гномы одолевают их численностью, а войны начинались и по куда меньшему поводу.

– Полагаю, – заметил Аззи, – наши племена сейчас не находятся в состоянии войны. Так или иначе, я здесь ради одной вещицы, каковая не должна представлять для тебя интереса, ибо это не драгоценный камень.

– И что именно ты ищешь? – поинтересовался Рогнир.

– Феликсит.

В те времена всякого рода талисманы и амулеты обладали огромной силой. И талисманов‑амулетов имелось в те времена в изобилии, хотя гномы прятали их от драконов в своих потаенных местах – без особого, надо признать, успеха, ибо драконы понимают: где гномы, там и золото. Гномы и драконы неразлучны как лосось и рогалики, как треска и сметана, как добро и зло, как память и сожаление. Трудом и усердием добывают гномы феликсит из недр земли – крошечные вкрапления минерала в толще самых древних, самых глубоких базальтовых пластов.

Камень благой удачи, феликсит, имел широкое хождение в те времена, когда все было лучше, счастливее и вернее. То есть, в Золотой Век, который закончился с появлением на сцене людей. Находятся такие, что утверждают, будто феликсит заложен в земные недра древними богами, которые правили миром в незапамятные времена, когда вещи и действа еще не имели имен. Впрочем, даже тогда феликсит уже был самым редким минералом. Крошечный камешек мог передать своему обладателю заключенные в нем благость и карму, обеспечивая тем самым благоприятный успех затеянному тем предприятию. Поэтому люди готовы были убивать друг друга ради обладания феликситом.

Несомненно одно: если вы горите желанием обладать этим талисманом удачи, вам придется либо украсть его (что непросто, поскольку уважающий себя талисман предан своему обладателю, а значит, будет достаточно эффективно сопротивляться краже), либо самому отыскать камень в земных недрах. Можно подумать, если гномы искали феликсит под землей с тех пор, как на ее поверхности появились первые люди, все природные запасы феликсита давным‑давно исчерпаны. Но это не так: феликсит настолько удачлив, что даже земля оберегает его в своей толще и время от времени производит новые камни – в мизерных, конечно, количествах.

– Феликсит! – Рогнир попытался скептически ухмыльнуться. – С чего это ты взял, что он здесь вообще есть?

– Мышка нашептала, – отвечал Аззи, даже не совсем погрешив против истины, ибо по прежнему роду занятий Гермес был мышиным богом. Впрочем, о событиях, происходивших на Олимпе до падения его богов, Рогнир наверняка не имел ни малейшего представления.

– Нету здесь никакого феликсита, – сказал Рогнир. – Здесь все выработано много веков назад.

– Если так, не очень понятно, что ты здесь делаешь.

– Я? Ну… путь спрямляю, – ответил Рогнир. – Это место как раз лежит на кратчайшем пути из Багдада в Лондон.

– Раз так, – вкрадчиво произнес Аззи, – ты, надеюсь, не будешь против, если я проверю кое‑что?

– С чего мне возражать? – буркнул Рогнир. – Копаться в грязи никому не запретишь.

– Верно подмечено, – кивнул Аззи и принюхался. Почти сразу его чуткого обоняния коснулся слабый, но вполне отчетливый запах, который вполне мог бы принадлежать и феликситу. (Нюх у демонов необычайно чуткий – специально для того, чтобы служба в Бездне не казалась им медом.)

Поводя своим лисьим носом, Аззи двинулся в направлении источника запаха и остановился у сумки из шкуры лемура, что лежала у самых ног Рогнира.

– Не будешь возражать, если я загляну? – спросил Аззи.

Рогнир очень даже возражал бы, но, поскольку при встрече один на один гном демону не соперник, позволил взять верх благоразумию – в ущерб гордости.

– Ни в чем себе не отказывай.

Аззи вывалил содержимое сумки на землю. Отбросив ногой в сторону рубины, добытые Рогниром, судя по всему, в Бирме, не обращая внимания на колумбийские изумруды и южноафриканские алмазы с их зловещими знамениями, он подобрал маленький каменный цилиндрик розового цвета.

– На мой взгляд, похоже на феликсит, – сказал он. – Ты не будешь против, если я позаимствую его у тебя? На некоторое время?