Как продать Г. Империя АТ

Хозяйка распахнула дверь одной из дальних комнат, включила свет и пригласила меня внутрь.

Здесь был настоящий гостиничный номер с большой двуспальной кроватью под белым атласным покрывалом и всё необходимое для удобства гостей.

– Неплохо!.. – выразил я свой восторг, прохаживаясь по толстому ворсистому ковру. – Чувствую себя, как дома.

Дверь за спиной щёлкнула. Сердце ёкнуло…

«Ушла?!»

Я оглянулся. Девушка стояла у входа в томительном ожидании и вопросительно смотрела на меня.

– Ну же, вперёд!.. – скомандовал Гей откуда‑то из под кровати. – Ёжик передал мне, что она готова тебе отдаться. Возьми её!

Либидо дало мне пинка. Я шагнул к Мэри и молча сгрёб её в охапку, впившись в алые губы долгим поцелуем. Руки сами заскользили по стройному телу в поисках молнии костюма. Нащупав застёжку спереди, я в нетерпении дёрнул «собачку» вниз, и из‑под бархатной ткани мне в руки упали две груди четвёртого размера. На ощупь они были тёплыми, упругими и абсолютно натуральными, без какого‑либо намёка на силикон.

В тот же момент пуговицы моей рубашки разлетелись в разные стороны, и ловкие пальчики девушки взялись за ремень и ширинку джинс. Желание нарастало с каждой секундой.

Продолжая целоваться, мы раздели друг друга, и я подхватил Мэри на руки. Затем бросил на мягкую кровать и с тихим страстным рычанием навалился сверху. В грудь упёрлись набухшие соски, острые, как горные пики.

– Ого!.. – воскликнула она, когда я ворвался в неё по самое «не балуйся»…

– Ага, – ответил я на выдохе, начиная возвратно‑поступательные движения.

– Ааа!.. – в диком экстазе закричала девушка, когда фрикции достигли максимальной скорости и глубины погружения.

– Ооо… – прохрипел я, когда моя пушка сделала первый бронебойный выстрел.

Казалось бы на этом можно и расслабиться, но не тут‑то было. Если счётчик моего либидо несколько минут назад показывал пару тысяч, то сейчас этот уровень уменьшился всего на пятьсот единиц. А жаркая ночь только начиналась…

В голову невольно приходили строчки давно забытых песен.

«Секс, секс без перерыва…», а ещё – «Я имел её сидя. Я имел её лёжа. И в открытом окне я имел её тоже!..»

Нет, у нас окно оставалось закрытым. Но пушистый ковёр, журнальный столик и душевая кабинка для такого дела были вполне подходящими. Наши руки и ноги переплетались, тела изгибались. «Камасутра» нервно курила в сторонке.

Я успел выстрелить ещё три раза, когда мой «Кольт» дал осечку, и я без сил рухнул на кровать возле Мэри, находившейся от полученного оргазма в полной прострации.

Засыпая, я успел услышать тихий голос кота.

– Ты был в ударе, шеф. Я тобой горжусь!..

«Я был в угаре», – пробормотал в ответ и отключился.

Пробуждение было ранним, но очень приятным. За большим окном утро только начиналось, а у меня под боком тихо посапывала рыжеволосая красотка, едва прикрытая тонким одеялом.

Я прислушался к ощущениям. Либидо крепко спало, сил тоже почти не было. Зато мне снова хотелось есть и пить. Но будить из‑за этого Мэри не стоило. На часах было всего шесть утра. Чёртова бессонница!..

В последние годы она меня часто доставала, и я думал, что это связано с кризисом среднего возраста. Но здесь то я был гораздо моложе. А привычки остались. Самое глупое положение, когда и спать уже не можешь, и вставать не хочешь.

Кота видно не было, и звать его я не стал. Вместо этого открыл компьютер. В спокойной обстановке можно было перечитать и отредактировать первые главы новой книги.

Глаз зацепился за главгера, и в мозгу невольно всплыли слова тролля и других критиков, говоривших, что некоторые из моих героев выглядят фанерными или картонными. А какими они, хочется спросить, должны быть? Объёмно‑деревянными?! Ну‑ну…

Говорят, что у них должен быть сложный характер с положительными и отрицательными качествами. Что человек не может быть просто хорошим. Что в нём обязательно должна быть какая‑то червоточина.

Ну, допустим, идеальных людей не бывает. Но уж святее папы римского мой ГГ точно может быть. Особенно, святее средневековых пап, на которых клеймо негде было

ставить. Те ещё убийцы и развратники.

Может ли положительный главгер быть завистливым, бессердечным, подлым или лживым? Точно нет. Таким должен быть главный злодей. А какие ещё недостатки могут быть у протагониста?

Он любит жрать на ночь, бухать с друзьями, курить в постели, свинячить на кухне, пукать и отрыгивать в присутствии дам. Ну, возможно. Только эти мелкие недостатки обычно присущи американским киношным героям, кроме всяких там суперменов. Они вообще вне всяких подозрений, и никто почему‑то не считает их картонными.

Я задумался и широко зевнул.

Можно, конечно, сказать, что мой главгер немного трусоват и слишком самоуверен. Но с другой стороны, это вполне естественные чувства, присущие большинству людей.

Только полный идиот будет лезть на рожон под пули, чтобы сдохнуть в первой же главе. Поэтому страх и чувство самосохранения – норма для любого здравомыслящего человека.

Что же касается самоуверенности, то для ГГ это основной стимул к действиям. Он не может быть тюфяком и сомневаться в каждом своём шаге. Так совсем нетрудно стать невротиком.

А ещё критиканы говорят, что надо каким‑то образом описывать прошлое книжного героя. Так, мол, он кажется читателю более живым, и ему легче сопереживать.

Ну, не знаю, какое такое интересное прошлое может быть у обычного человека, ставшего попаданцем в другой мир? Тогда нужно описывать всю его жизнь в пяти томах, чтобы в шестой книге подойти к основным приключениям. Родился, учился, работал, женился, умер и, наконец, попал… Тьфу, скукота!

Вот, что, например, можно вспомнить и рассказать обо мне – рядовом писателе‑фантасте?

Родился в деревне, учился в небольшом подмосковном городе. Потом поступил в Московский ВУЗ, устроился айтишником на работу и в двадцать семь лет женился на девушке из приличной семьи. И вроде бы всё у нас было хорошо. Я неплохо зарабатывал, а в свободное время писал фантастические произведения, которые любил с детства. Но, видимо, жена меня так сильно приревновала к книгам, что не выдержала конкуренции и сбежала обратно к родителям. Я, видишь ли, мало уделял ей внимания, и всё время откладывал рождение детей на потом. А потом я остался один.

За десять лет сменил двух работодателей и четырёх женщин, с которыми жил в гражданском браке. Не даром говорят – хорошее дело браком не назову т.

Результатом этих сожительств были классические слезливые фразы, типа: Ты меня не любишь, или – Я больше так не могу. Я ухожу!.. И они все ушли, оставив меня наедине с моим творчеством, грязной посудой, немытыми полами и нестиранной одеждой.