Калинова Яма

Официант положил на стол счет.

– Что‑то еще? – полюбопытствовал он.

– Нет, спасибо, – с улыбкой ответил Сафонов. – Очень хорошее пиво.

– Рад слышать, – официант вежливо откланялся и удалился.

– А что вам нравится из современной советской музыки? – сменил тему Сафонов. – Может быть, слышали Шульженко?

– Шульженко слышал, очень хороша. – Кестер снова говорил медленно и лениво, потягивая пиво из кружки. – И Изабелла Юрьева. Чарующий голос.

– Согласен. – Сафонов тоже глотнул пива и откинулся на спинку кресла, потому что в глаза вдруг резко ударил луч солнца, отраженный через стекло от витрины напротив. – Кстати, хотел спросить: нет ли у вас сигарет? Я имею в виду – нормальных сигарет.

– Увы, увы, – повел плечами Кестер. – Давно не привозили. У меня в портсигаре осталась последняя. Простите, но не смогу вам ее пожертвовать.

Допив пиво и расплатившись, они вышли из ресторана, пожали друг другу руки и попрощались. Сафонов пошел к остановке трамвая. Кестер остался у входа в ожидании такси.

Олегу было тревожно. Трамвай на этот раз был почти пуст: он сел у окна, поставив саквояж на колени, и тяжело вздохнул.

Придя домой, он закрыл за собой дверь, плотно завесил шторы, поставил саквояж на стул и вытащил газету. Открыл на двенадцатой странице. К ней была плотно приклеена желтоватая бумажка с длинными рядами мелких цифр. Сафонов нагнулся к плинтусу и вытащил из‑под паркета похожую бумажку, но в два раза больше форматом. Сел за стол, положил обе бумажки рядом, взял ручку и принялся за расшифровку.

Через полчаса текст был готов. Сафонов хмурился и кусал губы. Ничего хорошего.

 

Белинскому

Поручено 18 июня прибыть в Брянский гарнизон РККА. Прикрытие – очерк о местном писателе Юрии Холодове, отбывающем службу в части. В случае неудачи придумайте другой предлог. Добейтесь командировки любыми средствами. Если не получится – просите отпуск и отправляйтесь сами. Вам нужно быть на поезде, отправляющемся в Брянск из Москвы в 9:15 утра 17 июня.

Первая задача – выяснить положение дел в гарнизоне, количество солдат и офицеров, расположение артиллерии. Вторая задача – выяснить планы командования на случай войны: куда направятся части, как планируется организовать оборону участка. Третья задача – выяснить, насколько защищен Брянский укрепрайон. Этот шифр с 13 июня не будет употребляться. Для отправки этих данных вам нужен новый шифр и передатчик, их вы получите у связного Юрьева. Он будет ждать вас 17 июня в 14:40 на станции Калинова Яма в голубой рубашке и серой кепке. Время остановки – 20 минут. Пароль: «Где здесь можно купить пирожков с мясом?» Отзыв: «Сам не могу найти, зато тут продается отличный квас». Задание выполнить в сжатые сроки, не позднее 20 июня, после чего немедленно передайте радиограмму и сразу же возвращайтесь в Берлин любым путем. Важность – высочайшая. Будьте крайне бдительны.

Чернышевский

 

Сафонов снова тяжело вздохнул, закурил и принялся расхаживать кругами по комнате. Зажав папиросу в зубах, снова подошел к столу, аккуратно разорвал все три бумаги на тонкие полоски, скомкал, бросил в пепельницу, поджег.

«Новый шифр, – подумал он, продолжая ходить кругами по комнате и поглядывая на загоревшиеся в пепельнице бумаги. – Значит, все‑таки опасаются. Кестер был прав. Не позднее двадцатого июня. Неужели действительно… Черт».

Он кинул в горящие бумаги докуренную папиросу.

Когда пламя угасло, он распахнул шторы и открыл форточку. Свежий июньский воздух ворвался в комнату и растрепал занавески. За выходящим во двор окном пели птицы.

Он снова нервно повел плечом и улыбнулся правым уголком рта. Провел ладонью по щетине и подумал, что надо было с утра побриться. Щетина у него всегда росла слишком быстро, и бриться приходилось каждый день, но сегодня не нашлось времени.

Ничего, ничего, подумал он. Наконец‑то дело.

Его звали Гельмут Лаубе. Фамилия Белинский была его оперативным псевдонимом.

 

* * *

 

Москва, 12 июня 1941 года, 14:15

 

– Тарас Васильевич, к вам можно?

– О, Сафонов! Заходи, конечно. Только побыстрее – у меня обед через пятнадцать минут, а я не успел сегодня позавтракать, представляешь? Ну заходи, заходи, что ты как столб, в самом деле.

Сафонов вошел в кабинет редактора отдела культуры «Комсомольской правды» Тараса Костевича, закрыл за собой тяжелую дубовую дверь и уселся на стул. Начальник, невысокий толстяк с аккуратно выбритыми усиками, был, как всегда, суетлив и подвижен, даже когда сидел: его грузное тело, казалось, все никак не может найти подходящее положение в кресле.

– Что так долго возился с интервью? Надо успеть сегодня сверстать. Как прошло? – спросил Костевич.

В кабинете было душно и накурено: на столе Костевича стояла пепельница с горой окурков, которые он так и не удосужился выкинуть. Окно было раскрыто нараспашку из‑за жары, на стене висел портрет Сталина.

– После интервью мне пришлось быстро заехать домой, – ответил Сафонов. – Представляете, служебный пропуск оставил. Но я ведь укладываюсь в срок, через час сдам готовый материал.

– А надо раньше срока! – громко и твердо сказал Костевич. – Да шучу, шучу. Я без претензий. Ты ко мне зачем?

– Понимаете, тут такое дело… – замялся Сафонов. – Вы знаете брянского писателя Юрия Холодова? Он часто бывал в Москве, у него здесь был творческий вечер.

– Конечно, – нахмурился Костевич.

– Дело в том, что он поступил на службу в Красную армию. Причем по собственному желанию: захотел, видите ли, посмотреть солдатский быт изнутри, вдохновиться для новых рассказов, прославляющих наших красноармейцев.

– Дело хорошее, – пробурчал начальник, продолжая хмуриться: видимо, он был погружен в свои мысли.

– Я был раньше знаком с ним, – соврал Сафонов. – И хотел бы отправиться в командировку в Брянск, чтобы написать о нем очерк. О нем, о быте гарнизона – если, конечно, разрешат.

– О быте гарнизона вряд ли разрешат, время неспокойное. Кстати, что там твой немец? Не говорит, когда война будет?

– Войны не будет, – улыбнулся Сафонов.