Камень. Книга седьмая

– Если нападение повторится, к числу жертв просто добавится пара упрямых великих князей, только и всего. – Николай с Александром нахмурились. – Ну как, внезапного и нестерпимого желания вернуться к остальным курсантам не возникло? – Реакция братьев состояла в том, что они с гордым видом выпрямили спины, но промолчали. – А теперь быстро извинились за обидные слова в адрес Прохора Петровича, который в то время, когда вы еще мамкины сиськи сосали, причмокивая от удовольствия, на государевой службе врагов империи вовсю штабелями резал!

Николай с Александром вскочили, уставились на воспитателя преданными и полными сожаления глазами:

– Просим простить, Прохор Петрович! Не подумали! Больше не повторится!

– Вольно, бойцы! – хмыкнул он. – Извинения приняты. И в качестве мировой предлагаю выпить кофейка. Только вот чайника, чашек и кофе я что‑то не наблюдаю…

– Сейчас все будет! – братья бросились на выход из камеры.

– Так‑то лучше, – ухмыльнулся Кузьмин и повернулся ко мне. – Расслабься, царевич, и закрывай глаза. Лечить тебя буду.

С облегчением послушавшись, я уже через несколько секунд почувствовал приятную теплоту, разливающуюся по всему телу, и, решив не сопротивляться, погрузился в сладкую дрему…

 

***

 

Под надзором курсовых офицеров и командования училища курсанты простояли более двух часов, пока к генералу Ушакову не подошел одетый во все черное мужчина, с которым они поговорили не больше пары минут.

– Господа курсанты! – начальник училища откашлялся и глянул вслед удаляющемуся «черному», в котором многие молодые люди опознали того сопровождающего, прибывшего с великим князем Алексеем Александровичем в его первый день учебы. – Довожу до вашего сведения, что нашему с вами училищу выпала огромная честь послужить первым учебным заведением в череде многих других, которые будут подвергнуты Тайной канцелярией комплексной проверке режима безопасности после всем вам хорошо известных событий, имевших место этой осенью, когда был произведен захват заложников в одной из московских школ. Мне только что сообщили результаты проверки, назвав их вполне удовлетворительными. В связи с этим, хочу поблагодарить вас всех за отличную службу! – И после довольно‑таки вялого ответа продолжил: – Господа курсанты, не забываем о режиме дня. Вольно! Разойтись!

Учащиеся не услышали никаких пояснений насчет «скорых», на которых из женского общежития точно кого‑то увозили еще до оцепления из военных полицейских и прибытия канцелярских, и того, почему весь курсантский состав выстроили спинами к этому общежитию и продержали по стойке «Смирно» битых два часа. В понимании многих молодых людей, видевших, как через окно второго этажа свой корпус покидали Николай и Александр Романовы, такое поведение великих князей никак не вязалось с учебной тревогой, да и девушки до построения успели поделиться увиденным в холле уже своего общежития. Второй курс так и вообще не досчитался в строю больше десятка курсанток и сразу связал их отсутствие со «скорыми».

Командование училищем, напротив, расходиться не спешило и наблюдало за тем, как курсанты втягиваются обратно в свои общежития. Заминка, как и ожидалось, случилась с девушками: они большой толпой собрались на крыльце казармы и все никак не решались переступить через порог покореженной двери. Наконец кто‑то из них сделал шаг, второй и исчез в проеме. Это послужило сигналом и остальным, и через несколько минут крыльцо женского общежития опустело.

– Слава тебе, Господи! – перекрестился Ушаков, следом выдохнули и его подчиненные. – Господа офицеры, расположение училища никому до особого распоряжения не покидать, всем заняться прямыми обязанностями. И где, в конце концов, Удовиченко с Тетериным?

– Их, ваше превосходительство, такое ощущение, что под конвоем в сторону гауптвахты канцелярские вели, – ответил ротмистр, командир четвертого курса. – Я как раз с того края стоял, обратил внимание…

– Час от часу не легче! – помрачнел Ушаков, развернулся и направился в сторону машины.

 

***

 

– Спасибо, Прохор, – поблагодарил император Белобородова. – Держи меня в курсе. – И отключил громкую связь.

После чего откинулся на спинку кресла и посмотрел в сторону супруги, брата и сыновей, занявших диваны и кресла в уголке «неформального общения».

– Ну, какие будут предложения? – поинтересовался он.

Первым решил высказаться Александр:

– Отец, будь так добр, сформулируй вопрос корректней, а то первое, что приходит в голову, – это попить кофейку, потому как спать мы сегодня уже вряд ли ляжем.

– Не юродствуй! – поморщился император. – Ты прекрасно понял, что конкретно я имею в виду. Надо срочно сформировать наше общее отношение к произошедшему и составить план дальнейших мероприятий.

– Отношение? – цесаревич вскинул брови. – Отец, Лешка чудом остался жив! Ты и за это его собираешься наказывать?

Император вздохнул:

– Из описанной картины произошедшего ясно, что у Алексея была возможность сбежать, но он предпочел… предпочел опять погеройствовать! Вот я про что, Саша, а не про…

– Предлагаю забыть. – Александр повернулся к матери, дядьке и братьям. – Лешка, видимо, отступать не умеет.

Те кивнули, за ними через какое‑то время и император, а цесаревич продолжил:

– Отлично! Что же касается мероприятий, то могу навскидку предложить следующие. Во‑первых, необходимо забрать Алексея с гауптвахты и отправить пусть не в Кремль, куда он точно не поедет, а хотя бы к нему в особняк, где поместить под усиленную охрану «Тайги» и ждать звонка от церковных колдунов. Во‑вторых, надо каким‑то образом разрядить обстановку в училище и приложить максимум усилий, чтобы все пострадавшие девушки вернулись на учебу в полном здравии. В‑третьих, надо будет объясниться с князьями Демидовым и Хачатуряном по поводу произошедшего. – Он многозначительно посмотрел на императора. – В‑четвертых, продолжить поиски церковных колдунов. – Александр оглядел родичей. – Да, чуть не забыл, необходимо перевести Алексея обратно на учебу в университет. По моему мнению, для рода будет больше пользы, если он продолжит учиться именно там, а после окончания университета молодой человек вполне может пойти служить в органы военной прокуратуры или Тайной канцелярии, если для нас на тот момент ношение формы моим сыном останется таким же принципиальным вопросом.

– Саша, – обратился к племяннику великий князь Владимир Николаевич, – а почему я не слышу среди мероприятий небольшого такого пункта, который предусматривает соответствующее наказание для виновных лиц, допустивших сегодняшнее происшествие?

– Как скажешь, дядя… – опять пожал плечами цесаревич. – Даю вам с отцом срок до вечера, чтобы написать соответствующие объяснительные.

– Да как ты смеешь? – вскочил тот. – Ты себя кем вообразил?.. Главой рода, чтобы с меня объяснительные требовать?