Камень. Книга восьмая
– Алексей, – родитель отчетливо вздохнул, – у меня в этой ситуации для тебя нет достойных слов утешения, просто сделай так, как просят Печорские, они вправе подобное требовать.
– Сделаю, – вздохнул я в ответ… – И, отец, что с похоронами того канцелярского, которого Бирюков?..
– Соболезнования семье посланы, похороны тоже завтра, примерно в то же время, но на другом кладбище. Алексей, поверь, все будет на высшем уровне, а компенсация семье достойная – у нас с этим строго. На похоронах от Романовых будет мой брат Николай, Пафнутьев успевает только на поминки. Полегчало?
– Да.
– И запомни на будущее, у нас с тобой узкий круг лиц, похороны которых мы можем, – он интонацией выделил это слово, – посещать, иначе, сам понимаешь, наш статус обесценивается. Все, сынок, мне пора…
До приезда Алексии просидел в гостиной с Прохором и Ваней – одному оставаться было невыносимо. Поделился с ними и подробностями разговора с отцом. От тут же предложенного коньяка отказался, алкоголь в меня не лез вообще.
– Этого следовало ожидать… – пробормотал воспитатель. – Я имею ввиду… Как бы еще и истерики у женщин из рода Печорских не случилось с прямыми обвинениями…
– Не случится, – заявил колдун. – Уверен, Саша графу намекнул на последствия столь необдуманных поступков, просто царевичу ничего говорить не стал.
– Скорее всего, – согласился Прохор и посмотрел на меня. – Лешка, официоз точно выдержишь?
– Выдержу, – кивнул я.
– А Вика и так про наше к ней отношение все… знает… – он перекрестился. – Мы потом отдельно к ней приедем и еще раз нужные слова скажем. Хорошо?
– Хорошо.
– За Петрова не переживай, ему уже Михаил Николаевич должен был позвонить.
Мы молча посидели с минуту, думая каждый о своем, а потом Прохор продолжил:
– Сегодня с Катей разговаривал, волкодавы после общих поминок отдельно посидеть собираются, нас с тобой зовут…
– Сходим. Заодно Екатерину свою оттуда к нам заберешь, ее приглашение на Новый год в силе.
– Ты уверен?
– Пафнутьевы точно не придут, Петрова в любом случае отправлю с родителями отмечать, как и Михеева к семье. Коляшку с Шуркой тоже постараюсь куда‑нибудь отправить, Алексия останется. Ваня, ты тоже после поминок к жене и детям езжай. Вот мы и посидим немного вчетвером.
– Может, так будет и лучше, – согласился воспитатель.
А колдун благодарно кивнул…
С Алексией, приехавшей уже в одиннадцатом часу вечера и тут же побежавшей смывать со своего лица концертный «боевой раскрас», устроились в гостиной наших покоев.
– Как ты? – спросил я.
– Тяжко, – грустно улыбнулась она. – Люди‑то ни в чем не виноваты, им праздник подавай, а у меня кошки на душе скребут. Кое‑как отработала. У вас тут что?
Рассказал в том числе и о разговоре с отцом и Прохором.
– Да, завтра нам всем предстоит тяжелый день, – Алексия устало откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. – Лешка, до сих пор поверить не могу, все кажется, что сейчас откроется дверь и зайдет улыбающаяся Вика…
Отвечать не стал, просто пересел поближе к Алексии и обнял ее…
***
На стоянке Новодевичьего кладбища были в половине двенадцатого. Помня наказ отца и на автомате отмечая грамотную суету многочисленных дворцовых, перекрывавших периметр кладбища, вместе со всеми домочадцами и дедом Михаилом я вышел на стоянку. Там мы достали из машин цветы с венками и приготовились ждать появления государыни, цесаревича и великих княжон. Вскоре к нам присоединился Пафнутьев и многочисленные свободные от несения службы валькирии, одетые сообразно печальному поводу.
Еще утром, во время завтрака, Прохор с Ваней аккуратно провели со мной очередную «профилактическую» беседу и, удовлетворившись результатом, отстали, переключившись на Алексию. «Досталось» и Николаю с Александром, которые вчера вечером поведали мне, что слухи о гибели Вяземской уже распространились в Свете, и им двоим позвонили практически все наши друзья и просили передать мне соболезнования.
– В Новый год, в три часа утра, приглашают нас на Красную площадь на елку, – рассказывал Александр, – будут практически все, в том числе и курсанты с Джузеппе и Стефанией.
– Вы обязательно должны поехать, – я заставил себя улыбнуться. – И вообще, планируйте Новый год встречать с родителями, первого числа в любом случае в Кремле увидимся.
Братья переглянулись и неуверенно заявили:
– Как‑то это не по‑человечески…
– По‑человечески. Возражения не принимаются.
– Хорошо… Леха, там Петрова звали, но он отказывается, а с ним и Кристина не идет. Еще Машу с Варей приглашали, но…
– Переговорю, – вздохнул я. – Раз будет Джузи со Стефанией, надавлю на общий престиж Российской империи и рода Романовых. Это же будет касаться и Петрова с его Гримальди.
Братья переглянулись, но в этот раз явно с довольным видом, и кивнули:
– Идеальный вариант!
…Императрица с цесаревичем и внучками прибыли через пятнадцать минут после нас, также разобрали цветы с венками, и мы все после обмена приветствиями направились в храм.
Не знаю, как можно было классифицировать этот очередной выверт моего сознания, но приказ вести себя как можно официальнее оно восприняло буквально: легкий транс, заставляющий подмечать и отстраненно анализировать малейшие детали происходящего вокруг, вплоть до траурной одежды присутствующих, расположения и скорости движения дворцовых с валькириями и других… перемещающихся в процессии обликов. Негативный эмоциональный фон не вызывал ответной реакции со стороны моей чувственной сферы. Я реально представлял собой автомат, четко и равнодушно отслеживающий происходящее как бы со стороны…
***
– Петрович, наш царевич начинает ощутимо… фонить… – дернулся Иван. – Как бы беды не случилось…
– Твою же!..
Белобородов долго не думал, он ускорил шаг, догнал четырех валькирий, шедших сразу же за Алексеем, его сестрами и братьями, и зло бросил:
