Камень. Книга восьмая

Вот красавец, изящно самолюбие жены за ушком почесал! Уж Михеев точно знал, что мой воспитатель его дело и дело всех его родичей изучил досконально, а Маргарита Викторовна могла в таких мелочах и не разбираться. Хотя… кто его знает, что собой представляет эта дамочка? С родом Романовых вообще ни в чем нельзя было быть уверенным.

Вздохнув с облегчением, я заулыбался еще шире и решил до конца выполнить обязанности гостеприимного хозяина:

– Уважаемые гости… и постоянные жители, мы очень рады вашему приезду! Прошу вас, проходите, чувствуйте себя как дома!

Следующие полчаса мы наблюдали, как дети осваиваются на первом этаже нашего дома под чутким руководством Алексии, которая не отходила от младших братьев. В конце концов, я не удержался и решил спросить Кузьмина:

– Иван Олегович, не будет ли с моей стороны наглостью предположить, что своих сыновей ты назвал в честь друзей?

– Все так и есть, – хмыкнул он, неотрывно при этом наблюдая за всеми тремя своими детьми. – И мы, царевич, с Наташенькой не собираемся на этом останавливаться – Бог даст, следующего или следующую назовем в честь твоего отца, с Сашей вопрос согласован.

Я заметил, как супруга Михеева, Маргарита Викторовна, чуть кривилась: сначала после «царевича», а потом и после «Саши», и искренне ей позавидовал – у супруги начальника моей охраны, при таком‑то воспитании, явно было полное взаимопонимание с императрицей. Это к гадалке не ходи! Но поговорить решил все‑таки о младших Кузьминых, особенно в свете недавней Ваниной просьбы:

– Прохор Петрович, Виталий Борисович, вы же понимаете, что это значит?

Воспитатель только кивнул с улыбкой, а вот Пафнутьев не удержался от «шпильки»:

– Алексию воспитали и Виталия общими стараниями в люди выведем.

Чета Кузьминых переглянулись, но от комментариев воздержались.

Вскоре Алексия с приемной матерью, оставившей «дежурить» на кухне двух дворцовых, убежали переодеваться, прихватив с собой Решетову, а маленькими детьми занялись Михеева с Кузьминой. Оставшиеся мужчины грели в руках бокалы с коньяком и разговаривали разговоры, сыновья Владимира Ивановича, Иван с Робертом, крутились рядом, пока в кармане их отца не сработала рация.

– Его высокопревосходительство генерал Михеев изволит нагрянуть с неожиданной проверкой, – сообщил он нам и усмехнулся. – Отец, пользуясь служебным положением, решил поздравить внуков с наступающим праздником.

– Может, он останется? – спросил я.

– Не выйдет, – ротмистр помотал головой. – Он обязан быть в Кремле.

– Ясно.

Иван Владимирович долго не задержался, «потискал» внуков и особенно внучку, поздравил нас всех с Наступающим, передал сыну подарки для него и невестки, а когда отдавал пакет с подарками для внуков, попросил обязательно сказать, что они от любящего дедушки. Нам же всем достался от генерала ящик армянского коньяка, а мы в ответ одарили его несколькими бутылками вина, за которыми в погребок сбегал Михеев‑младший. Не удержался глава Дворцовой полиции и от комментария по поводу своих подчиненных, опасливо «шнырявших» в районе кухни:

– Проша, если мои бойцы набезобразничают после всех этих неуставных взаимоотношений, которые у вас в особняке цветут пышным цветом, спрос будет лично с тебя.

– Есть, ваше высокопревосходительство! – «вытянулся» воспитатель, преданно глядя на генерала.

– Что «есть»? А где заверения, что ничего недозволительного не случится, чтобы я успокоился?

– Не могу знать, ваше высокопревосходительство!

Михеев вздохнул и посмотрел на меня:

– Теперь я понимаю, молодой человек, кто конкретно виноват в пробелах в вашем воспитании. – И перевел взгляд на Пафнутьева. – Виталий, обрати внимание на повышение общего культурного уровня во вверенной тебе структуре.

– Культурный уровень в Тайной канцелярии, как никогда, высок, ваше высокопревосходительство! – теперь Пафнутьев сделал вид, что тянется. – Однако работа с контингентом, спецоперации, творческий подход к исполнению служебных обязанностей и отсутствие свободного доступа в очаг культуры, коим, безо всяких сомнений, является Кремль, ведут к профессиональной деформации сотрудников. – И при виде хмурого взгляда Михеева добавил: – Виноват, ваше высокопревосходительство, исправимся!

– Вот и чудесно! – удовлетворенно кивнул генерал. – С наступающим, дамы и господа!

Когда за Михеевым‑старшим закрылась дверь, Прохор, сделавший вид, что его «отпустило», обратился к внукам генерала, которые за всем происходящим наблюдали с плохо скрываемой гордостью за грозного родича:

– Ну и дед у вас, молодые люди! У такого не забалуешь!

Вскоре уже при полном параде к нам спустились Алексия вместе со своей приемной мамой и «сопровождающая» их Екатерина. Только мы успели закончить с выражением восторгов по поводу платьев, туфель и причесок, как у Михеева опять сработала рация.

– Виталий Борисович, ваши дети приехали, – доложился он.

Вот тут я и начал мысленно морщиться – сын и дочери главы Тайной канцелярии «заскочили» к нам с девушкой и двумя молодыми людьми, имен которых я не запомнил, отметил лишь, что в моем присутствии они чуть ли не вставали по стойке «смирно», в том числе и пассия Пафнутьева‑младшего. Мои подозрения насчет их служебной принадлежности после отъезда детей подтвердил и Виталий Борисович:

– Не обращай внимания, Алексей, – обозначил он улыбку, – молодежь своя, проверенная, имеющая все соответствующие допуски. А в тебе они в первую очередь видят не великого князя, а пример для подражания. – И, видя мой немой вопрос, Пафнутьев продолжил: – Молодые еще, тоже подвиги хотят совершать.

– Я подвиги совершать не хотел, Виталий Борисович, так получилось, и вы это знаете не хуже меня.

– Ты это только не вздумай еще кому‑нибудь рассказать, – он стал серьезен. – Мы, значит, тебя своей талантливой молодежи в пример ставим, образ рыцаря без страха и упрека в тесных рядах формируем, а ты…

– Виталий Борисович, вы продолжайте, продолжайте! – я ухмыльнулся. – Так, глядишь, и сам поверю. – И решил сменить тему. – Когда свадьбы?

– Вопрос не по адресу, – отмахнулся он. – Если старший уже что‑то такое думает, то вот девочки… Если интересно, лучше у Леськи поинтересуйся.

– Женские тайны?

– Они…

Основные же гости «случились» после одиннадцати:

– Через пять минут будут их императорские высочества Николай с Александром Романовы, – с широкой улыбкой докладывал Михеев, – ее высочество Стефания Бурбон, его высочество Джузеппе Медичи, ее высочество Кристина Гримальди и просто семья Петровых.

Я заметил, как округлились глаза у Кузьминой, Михеева же даже бровью не повела, просто с озабоченным видом стала разглаживать несуществующие складки на платье. Посмотрев на Прохора и Виталия Борисовича, я вздохнул:

– Могли бы и предупредить, а с Колей и Сашей будет отдельный разговор. Подозреваю, все организовал мой отец?