Камень. Книга восьмая
Про рядам охраны рода Пожарских и Романовской дворцовой полиции пронесся общий вздох, бойцы начали истово креститься, кто‑то, особенно впечатлительный, стал громко молиться, а молодой человек, не обращая ни на кого внимания, поднял оторванную голову колдуна, из которой продолжала вытекать какая‑то жидкость, пристально посмотрел в открытые остекленевшие глаза, выругался, потом тяжело вздохнул и пошёл обратно к скорой, сунул в салон микроавтобуса отрубленную голову, упал на ступеньки дверного проема и содрогнулся в беззвучных рыданиях…
– Коля, ты меня слышишь?.. Алексей только что этому… Бирюкову в буквальном смысле голову оторвал, – спокойным голосом сообщил императору князь Пожарский. – И принес голову колдуна, если так можно выразиться, к ногам Вяземской. Сейчас Лешка на ступеньках скорой опять сидит, рыдает… И если хочешь знать моё мнение, Виталику Пафнутьеву здесь лучше пока не появляться. Так что присылай на разбор бригаду под руководством левого сотрудника, да и сам пока внука не беспокой. Еще Лешка просил Алексию разыскать и убедиться, что с ней все в порядке… Да, Коля, я тебя понял, за Алексеем мы проследим. Конец связи.
Князь, не убирая телефона в карман, жестом подозвал бледных сыновей и раздраженно заявил:
– Соберитесь уже, господа офицеры! Бошек оторванных ни разу не видели? Гриша, следи за Лёшкой, чтоб он больше глупостей не натворил, – старик переместил строгий взгляд на младшего сына, – а ты, Костя, принимай командование над всеми бойцами, в том числе и над колдунами с дворцовыми. Что делать, знаешь.
– Есть! – кивнули оба младших Пожарских.
– А я пока насчёт коньяка для Алексея распоряжусь и на телефоне побуду.
***
– Согласен с тобой, отец, Пафнутьева сейчас к Алексею подпускать нельзя, сорваться может. Да и Лебедева, кстати, тоже, – вздохнул цесаревич. – Надо бы Печорским сообщить, возьмешься?
– Да, – кивнул император. – А Нарышкину ты позвони, и Орлову тоже. И вот ещё что, Саша, надо бы как‑нибудь так извернуться, чтобы Алексей на похоронах не особо… отсвечивал, а то сам понимаешь…
– Не понимаю, – вскинулся тот, – тут уж у Алексея вообще крышу может сорвать по полной программе.
– Согласна с Александром, – влезла в разговор императрица. – Внук при таких раскладах может выкинуть все что угодно, Коля. У меня есть на этот счёт свои соображения – Вяземская‑то бывшая валькирия, а значит, моё присутствие на похоронах будет вполне уместно, да и ее отношения с Алексеем давно ни для кого не являются секретом, вот я за ним и прослежу.
– Тоже верно, – пробормотал император. – Хорошо, тогда я прямо сейчас звоню князю Печорскому, а ты, Саша, генералу Нарышкину. И поехали уже… на место происшествия, родичи Вяземской ни в коем случае не должны заподозрить, что к смерти девушки мы имеем хоть какое‑то отношение.
– Отец, ты это серьезно? – поморщился цесаревич.
– Пусть только попробуют намекнуть, – император нахмурился, – а если еще и посмеют о вире заикнуться… – он сжал кулаки.
– Мальчики, не ссорьтесь, – вздохнула Мария Фёдоровна, – у нас и так теперь с этим происшествием проблем выше крыши. Коля, когда мы демонстративно предъявим Печорским обезглавленный труп батюшки Бирюкова, уверяю, у них сразу пропадёт всякое желание тебе хоть какие‑нибудь намёки делать.
– Точно, – раздраженно хлопнул себя по коленям Александр, – батюшка Бирюков! Отец, тебе ещё патриарха надо бы предупредить, чтоб он сидел в своей резиденции и даже не думал нос оттуда показывать.
– Это ты вовремя вспомнил, – кивнул Николай и встал, – всё, собираемся, звонить будем по дороге.
– Я тоже с вами поеду, – поднялась со своего кресла Мария Фёдоровна.
– Зачем? – недоумённо посмотрели на неё супруг с сыном.
– Затем. Ещё раз повторяю, Вяземская – бывшая валькирия, я обязана проявить уважение. Да и мои девочки не поймут, если я не поступлю подобным образом.
– Хорошо, – только отмахнулся император.
***
– Коля, что ты такое говоришь?! – возмущался в трубку Святослав. – Я просто обязан выразить свои соболезнования! Мы с тобой оба виноваты в смерти этой молодой девочки, но моя вина гораздо больше!.. Да не обвиняю я тебя, просто констатирую факт!.. Что ты сделаешь? Дворцовых своих пришлёшь?.. Ах для защиты?.. И для этого тоже? Твои дворцовые меня не остановят!.. Что? Голову оторвал? – уже не таким резким тоном спросил Святослав и перекрестился. – Ты прав, Коля, мое появление… не будет сейчас уместно. Ты уж держи меня в курсе, договорились?.. До связи.
Еще несколько минут патриарх просидел на стуле неподвижно, а потом опять схватился за трубку:
– Володя, мне только что звонил государь и сообщил, что наш с вами Олег Бирюков на Алексея Александровича покушался и, по ходу, убил Викторию Вяземскую, подругу великого князя… Как убил? Насмерть. И сам сдох, как последняя собака, да упокой господь его душу! И это еще не все, Володя, ягодки будут впереди! Когда врачи констатировали смерть бедняжки Вяземской, Алексей Александрович… совсем чуть‑чуть вышел из себя и прилюдно оторвал покойному батюшке Олегу голову!.. Именно, великий князь все‑таки решил продолжить собирать свою страшную коллекцию, о которой упоминал сегодня днем! И угадай, Володя, чьими головами он может заняться после потери такого близкого ему человека?.. Правильно, только в первую очередь моей, а потом уже вашими. Короче, слушай меня внимательно – сидите у себя, где вы там сидите, и пока великий князь не отойдет, не дергайтесь… Я как? Божьим промыслом и искренними молитвами. Ты меня услышал?.. Отлично! Государь обещал держать в курсе происходящего, так что… С Богом!
***
«Врученный» чуть ли не насильно дедом Михаилом коньяк не произвёл на меня никакого особого воздействия, только чуть затуманил мозги и притупил боль потери, да свист в ушах стал не таким сильным. И я равнодушно продолжил наблюдать за тем, как к особняку Пожарских съезжаются все новые и новые действующие лица, в том числе и сходу развившие бурную деятельность «чёрные» под предводительством незнакомого мне сотрудника канцелярии. Этот важный дядечка даже сумел отвести меня в сторону от скорой помощи под предлогом проведения необходимых следственных действий, а когда попытался задавать вопросы, был послан далеко и надолго с пожеланием не возвращаться из этих «прекрасных далей» без своего начальника, Пафнутьева Виталия Борисовича. «Важный» заверил, что «намек» понял и обязательно доведет информацию до господина Пафнутьева.
В следующие десять минут после соответствующих соболезнований пришлось кратко отчитаться о произошедшем приехавшим царственному деду с бабкой и отцу. Их осторожные заявления по поводу отсутствия моей вины и упреки в слишком уж эмоциональной реакции, выразившейся в вопиющем глумлении над трупом злодея, тупо пропустил мимо ушей и вновь сосредоточился на коньяке, вкуса которого, впрочем, совершенно не чувствовал.
