Камень. Книга восьмая

– Наталья Вячеславовна, да не переживайте вы так, здесь все свои.

– Я постараюсь, Алексей Александрович, – выдавила она из себя.

– Просто Алексей и на «ты». А поговорить я хотел вот о чем… Иван, как вы с Натальей Вячеславовной представляете свое будущее?

Кузьмины переглянулись.

– Царевич, ты это… слишком уж глобально хватил… – поморщился колдун.

– Хорошо, начнем с самого ближайшего будущего. В нашем особняке очень много свободного места, а для детей так и вообще раздолье с куском леса на заднем дворе, да и присмотреть за ними есть кому. Ходить вокруг да около не буду, а предложу вашей семье остановиться пока здесь, дальше видно будет. Так как?

Кузьмины опять переглянулись, и Иван кивнул:

– Мы согласны, но с условием, что, когда захотим чего‑нибудь своего, отдельного, то…

– Ваня, мы с тобой на эту тему уже говорили, в ваших с Натальей Вячеславовной интересах и интересах ваших детей держаться пока ко мне как можно ближе. – Колдун на это опять кивнул. – Идем дальше. Будь так добр, сообщи Прохору о способностях сыновей.

Кузьмин вздохнул и коротенько выдал другу требуемую информацию, переварив которую воспитатель только крякнул, но от комментариев воздержался.

– А теперь нам с Прохором хотелось бы услышать краткую биографию матушки Натальи, – я опять растянул улыбку на максимум. – Версию Тайной канцелярии я уже слышал.

Кузьмины нахмурились, а воспитатель только тяжело вздохнул, уселся поудобнее и скрестил руки на груди.

– Смелее, дорогие мои, – хмыкнул я.

За следующие десять минут Наталья Вячеславовна поведала историю своей жизни, которая не сильно‑то и отличалась от того, что мне рассказал вчера Пафнутьев. Новым было лишь то, что касалось последних десяти лет – жизнь с Иваном на нелегальном положении, отказ от практики лечения других людей, рождение сыновей и их домашнее воспитание.

– Наталья Вячеславовна, вы с Тайной канцелярией сотрудничать отказались, а за самого натурального бандита, бывшего сотрудника этой самой Канцелярии, замуж вышли, да еще и детей родили. Как так?

– Любовь зла… – она опустила глаза и вздохнула. – И Ваня не бандит! Так уж у него судьба сложилась…

– Ясно. Теперь вы не на нелегальном положении, что дальше делать собираетесь? Детей воспитывать, сидя дома?

И опять это переглядывание, закончившееся разрешающим кивком Ивана.

– Доучиться на медика хотела… А дом и дети никуда не денутся.

– Что насчет лечения других людей? Навыки не утрачены?

– Я стала еще сильнее, Алексей Александрович, – вскинулась она. – Очень бы хотелось продолжить практику, но я же понимаю, что сейчас состою в роду Романовых, и как старшие родичи скажут, так и будет…

– Иван, самостоятельно разговаривай на эту тему с моим отцом.

– Спасибо, царевич! – благодарно кивнул он.

Я же опять посмотрел на супругу колдуна:

– Наталья Вячеславовна, меня очень интересуют ваши способности, но о них мы с вами поговорим позже, когда я вернусь из Монако. Договорились?

– Договорились. Но, боюсь, вас я научить ничему новому не смогу.

– Почему?

– Я видела вчера, что вы сделали с князем Дашковым, это для меня просто запредельный уровень! – И быстро добавила: – Даже Ваня с доспехом и сознанием так аккуратно работать не может, а уж про меня и говорить не приходится.

– Поверьте, Наталья Вячеславовна, я не виноват, оно само получается. – И решил сменить тему. – Как там у Проши и Виталика отношения складываются со старшей сестрой? Она‑то в них, судя по разговорам, души не чает!

– Лучшая подружка! – заулыбалась наконец Кузьмина. – Балует только она их сильно и во всем потакает, построже с ними надо.

– Разберется, – отмахнулся я. – Ко мне какие‑то вопросы еще будут? Замечательно. И, Ваня, не забудь, нам около двух в Подмосковье выезжать.

– Помню…

Когда за Кузьмиными закрылась дверь, я поинтересовался у Прохора:

– И как впечатления?

– Самые охренительные, – буркнул он. – Как ушат холодной воды на меня вылили. Саша знает?

– Только про маленьких колдунов, про матушку Наталью нет. Все знает только Пафнутьев.

– Кто бы сомневался…

 

***

 

На выезде из столицы мы встретились с кортежем патриарха, и я пересел к нему в «Чайку». Выслушав очередные соболезнования и ответив на вопросы о здоровье близких, спросил уже сам:

– Ваше святейшество, как у наших батюшек настроение?

– Стараются не впасть в грех уныния, а вот их семьи… – Святослав вздохнул. – Они‑то ни в чем не виноваты.

– Вопрос спорный, – скривился я. – Батюшки знали, на что шли, в том числе и о рисках для близких, вот внутри семей пусть и разбираются. У меня к вам есть вопрос.

– Спрашивай.

– Вы же понимаете, что мы, я имею в виду род Романовых, батюшек больше никуда не отпустим, уж слишком серьезную опасность они представляют… Вот умные люди и заинтересовались… некой неправильностью их положения… Я о том, что батюшек сана никто не лишал, от служения не отстранял, и если Романовы попытаются через вас это сделать, последствия будут самыми непредсказуемыми…

– Я думал об этом, сын мой, – кивнул патриарх. – Ситуация действительно неоднозначная. Двойное подчинение, даже формальное, может привести к самым непредсказуемым последствиям. Я собирался разговаривать на эту тему с твоим дедом Николаем, но только после того, как между Романовыми и батюшками установятся нормальные отношения. А это, как ты понимаешь, произойдет совсем не скоро.

– Догадываюсь, – кивнул я.

– Вот и не переживай, жизнь все расставит по своим местам. Кстати, раз уж случилась такая оказия, хочу лично пригласить тебя на Божественную литургию в Храме Христа Спасителя.

– Спасибо за приглашение, ваше святейшество, но четвертого числа улетаю в княжество Монако.

– Ничего страшного, у нас в Монако есть приход. Хочешь, я позвоню отцу Вадиму, он все проведет по высшему разряду?

– Буду очень благодарен, ваше святейшество.