Касты

Раболепство также распускалось буйным цветом на просторах предприятия Кэт. Многим было вовсе не противно считать себя прислугой для других рабов, получивших немного власти. Рядом с Кэт в соседнем кабинете работала женщина, заискивающая перед всеми, кто стоял выше её на иерархической лестнице их компании. Она старалась выслужиться как могла, засиживалась допоздна, старательно кивала в такт указаниям, бежала бегом за поручениями, неуклюже скользя каблуками старых туфель по кафелю и преданно смотрела в рот своему руководству. Она знала, кто кому кем приходится, и не забывала пресмыкаться даже перед бывшими любовницами всех начальников отделов. При этом она с ненавистью относилась к своим коллегам, кто не превышал её по полномочиям. Огрызалась, вредничала и пакостила как могла. И самое дикое, что ей безумно нравилось существовать в качестве червя. Это был мир, созданный для таких людей, полностью устраивающий их. Именно к формированию такого общества стремилась высшая каста. Тупая, безликая масса, стадо, которое всё слушает и всему повинуется, безропотно веря в любую установку, сказанную правительством и транслируемую через средства массовой информации. Поддерживая чужие мысли и не имея своих, такая толпа рьяно защищала внушенное им безумство. Если бы этой женщине сказали, что нужно ходить с ведром на голове, она уже бросилась бы его примерять. К ужасу Кэт, таких людей становилось всё больше.

 

Глава 8. Грани зла

 

Элли с Кэт только что закончили ужинать, и Кэт мыла посуду. Был вечер выходного дня. Вдруг во входную дверь неистово начали стучать. Кэт вздрогнула от неожиданности. Элли передёрнуло, глаза округлились.

– Открывайте, твари! – послышался истеричный вопль.

– Это дядя, – одними губами прошептала ошарашенная Элли.

– Не бойся, – спокойно сказала Кэт, хотя внутри у нее все сжалось от напряжения. Они с Элли были вдвоем, и помочь им было некому, а этот выродок был сильнее, и он был сумасшедшим. – Может, он и псих, но он трус. Он ничего нам не сделает.

На самом деле Кэт в этом сомневалась. Она, как и Элли, помнила их детские страхи перед этим человеком. И эти страхи никуда не ушли. Внезапно в ней поднялась волна гнева. Эта мразь смеет издеваться над теми, кто слабее, кто беззащитнее, и никто не может сдать ему сдачи, поставить на место. И Кэт не может. На мгновение девушку посетила мысль, что она могла бы убить его, но тогда её посадят и жизнь кончится. Да и жить, зная, что ты сделала, будет невыносимо. Надо просто прогнать его.

Кэт собралась выглянуть в окно, чтобы посмотреть, где он. Но хлипкий крючок не выдержал напора, и входная дверь отлетела. В кухню ворвался перекошенный от злости человек с красной физиономией. Кэт с мрачным выражением на лице взяла скалку для теста и встала между ним и Элли.

– Уходи прочь, – процедила она.

– Эта дрянь пойдет со мной! – завизжал он.

– Я в этом сомневаюсь, – парировала Кэт.

Элли сидела бледная, ни жива ни мертва от страха.

– Пусть отдаст мне деньги и идёт на все четыре стороны! Мне нужны деньги! Слышишь! Плати тогда за неё.

– Она больше не живёт в общине, ты ничего не получишь. У нас нет денег, особенно для тебя и твоей общины. Убирайся!

Дядя злобно взглянул на Кэт. Ей показалось, что он ударит её. Рука негодяя уже замахнулась, но он был осторожен, ему не хотелось огласки своего поведения.

– А ты, глупая девчонка, подстрекаешь нашу дурочку к самостоятельности! И сама не знаешь, как нам обязана! Мы хранили для тебя секрет твоих родителей, ты ведь всегда думала, что они умерли давно, ты ведь их даже не помнишь, верно?

Кэт молча и спокойно стояла, скрестив руки на груди, Элли в уголке перебирала руками край кофточки. Дядю взбесило спокойствие Кэт.

– Что ж, я тебя просвещу. Тебя воспитала мадам Крюшо, подобрала, как паршивого щенка, так как мы хотели отдать тебя в приют. Но твои родители не умерли, они живы. По крайней мере, были, когда оставляли тебя. Когда ты родилась, твой отец был не в восторге от этого, они и так едва сводили концы с концами, мать настояла оставить ребенка. Но едва тебе исполнился год, как он поставил твоей матери ультиматум, он собирался уехать на заработки на рудники Шеридана, но вести тебя с собой было проблематично. И вот однажды утром мы проснулись, а их нет, но их дочка осталась. Нам не нужен был лишний рот, и мы понесли тебя в приют, но по дороге нам попалась эта старая ведьма – твоя мадам Крюшо и выпросила тебя себе, нам было всё равно, и мы отдали. Так что ты крысёнок, который никогда никому не был нужен!

Кэт безэмоционально и спокойно взглянула дяде в глаза и произнесла ледяным тоном:

– Мадам Крюшо не ведьма, она достойная женщина!

Дядя постоял немного и вышел.

 

* * *

 

Элли посмотрела на Кэт.

– Кэт, – позвала она. – Как ты?

– Ты знала?

– Нет, конечно, я бы тебе сказала.

– Хорошо, – сказала Кэт и направилась в комнату.

– Нам нужно собирать вещи, придется переезжать, ведь он ещё вернется и, возможно, в более агрессивном состоянии, – паниковала Элли.

– Я думаю, не вернется. Но даже если так, я из своего дома пока никуда не поеду.

– Но, Кэт, мы с ним не справимся! – глаза Элли были полны страха.

– Справимся, – устало сказала Кэт и закрыла за собой дверь.

Элли постучала.

– Ты чего там, не хочешь поговорить. То, что ты узнала…

– Всё в порядке, Элли, иди спать, завтра нам всем на работу.

Кэт своей спокойной реакцией удивила не только дядю и Элли, но и себя. Ей вдруг стало совершенно всё равно, что было когда‑то. Была мадам Крюшо, были и есть друзья. А кто и когда ее бросил или как поступил, было не заботой Кэт, у нее были более реальные мысли. Вот, например, хотя бы уснуть и пойти завтра работать. Но почему‑то заснуть получилось плохо…

 

* * *