Касты

Джон улыбнулся и хмыкнул.

– Нет, это моя работа до вируса. Я пытался создать нечто, возрождающее организм. Представь, что бы у тебя ни болело или ни было повреждено, всё можно было бы восстановить, используя некие энергетические потоки. Любую ткань, орган. Заново вырастить зуб, вернуть зрение, срастить кость за пару часов.

– Звучит фантастически.

– На самом деле, это возможно. У меня кое‑что получилось.

Он взял в руки лягушку и показал девушке.

– Видишь, у неё была повреждена лапка, но я поместил её в свой аппарат, который запускает движение частиц на энергетическом уровне, и спустя несколько сеансов ткани лапки полностью восстановились.

Лягушка возмущенно квакнула, и Джон опустил её обратно в ванночку.

– Ого, это же гениально! – восхитилась Кэт.

– Да ладно, – довольно улыбнулся Джон. – Гениально будет, если это сможет работать на людях.

– Это сложно будет проверить.

– Наверняка найдутся те, кто будет не против восстановить свое здоровье, несмотря на риск.

– Возможно, – с сомнением ответила Кэт, сама она не хотела бы быть подопытным кроликом.

– Только я всё равно не смогу пустить это открытие в массы. Как только про него узнает высшая каста, все наработки мгновенно отберут, чтобы пользоваться самим, и припишут моё открытие кому‑то из ученых их касты.

– Может быть, мы сможем не допустить этого.

 

* * *

 

До окончания работы над вирусом осталось совсем немного, когда Кэт тяжело заболела. Вначале она простудилась, как ей показалось, совсем немного, только заболело горло, она выпила таблетку и отправилась в кровать, было уже поздно.

Сквозь тяжелый и беспокойный сон Кэт услышала неприятный звук будильника. Опять! Уже утро. Девушка нажала кнопку отключения звонка и тяжело встала. Голова закружилась. Почему так плохо? Не выспалась? Но это обычное дело. Кэт умылась и пошла собираться. Самочувствие не улучшилось и после завтрака, и когда Кэт вышла на улицу и вдохнула прохладный воздух. В битком набитом, переполненном раздраженными людьми автобусе ей стало ещё хуже. Кое‑как дойдя до работы, она принялась за дело. Через несколько часов терпеть недомогание стало невыносимо. «Что это?» – пронеслось в голове у Кэт. Болеть ей было нельзя. В низшей касте болезнь не сулила ничего хорошего. Справедливо заметить, что проблемы со здоровьем в любом положении не радуют, но, если ты принадлежишь к рабам, болезнь становится большой проблемой. За нахождение в больничном отпуске денег практически не платили, особенно тем, у кого был небольшой стаж, или работодатель оформлял незаконно, а таких случаев было много. Кэт тоже была оформлена на работу не по всем правилам. Это означало, что она, если заболеет и пойдет на больничный, денег за это время практически не получит. Кэт вздохнула, тело стало «ватным», и казалось, что кости разорвёт на куски. Кэт была вялой и уставшей. Затем поднялась температура.

Нет, она не сможет в таком состоянии ходить на работу. «Что же делать?» – постоянный вопрос жителя низшей касты. Даже если Кэт возьмет больничный, ей нужно будет проехать полгорода до больницы, где давали справки, там просидеть три‑четыре часа с температурой и через день снова ехать на прием. Даже если врач видел, что больной еле держится на ногах и со здоровьем явно не всё гладко, он назначал повторный прием через день, таковы были правила, да и платили им дополнительно от каждого посещения пациента. Правила никогда не нарушались, особенно если они касались того, как сделать жизнь в низшей касте ещё хуже. Рядом с домом Кэт тоже была небольшая больница, и она могла бы сходить на приём туда, но пару лет назад вышел закон, запрещающий пациентам выбирать больницы самим, и, так как Кэт была прикреплена от работы к определенной больнице, то выбора у неё не было. Кэт подумала, что, если станет совсем плохо, всё же будет лучше пойти на больничный, работать она не сможет. Но уйти с работы, если ты уже вышел, можно было только с разрешения руководства, это означало, что сегодня она не сможет пойти в больницу, только завтра, если её начальник не разрешит ей уйти, иначе она потеряет работу и ей не заплатят даже то, что она уже заработала. Через несколько часов Кэт предприняла попытку отпроситься, так как её стала бить дрожь и, казалось, тело сейчас просто лопнет от боли. Её не отпустили. К концу рабочего дня девушка уже была на грани безумия. Она, еле волоча ноги, дошла до автобуса. Снова толпа вокруг, все набились в тесный и душный салон, Кэт приходилось держаться и терпеть. Как же она ненавидела терпеть, это одно из худших состояний любого живого существа. Терпеть – ужасное слово и еще более ужасное состояние. Когда Кэт добралась до дома, слезы ручьем текли у неё по щекам, она перешагнула порог, бросила сумки в угол и громко расплакалась. Подбежала Элли, бледная и перепуганная, спросила, что случилось, а Кэт только ревела. Дико и неистово. Что случилось? Да как тут объяснить? Существование в низшей касте случилось. Просто, она заболела, очень устала, особенно чувствовать себя бесправным рабом, получать за такое зверское отношение сущие копейки и знать, что в будущем ничего не измениться и ничего хорошего тебя не ждет. Что вся её жизнь будет состоять из такого вот ТЕРПЕНИЯ. И что от этого можно сойти с ума.

 

* * *

 

Ночью самочувствие Кэт ухудшилось: начался непрерывный кашель, прочие болячки девушки усугубила эта простуда, или, скорее, вирус, десны воспалились, кости ныли. Она вся горела. Таблетки не помогали сбить температуру. Элли прикладывала ей компрессы на лоб, чтобы хоть как‑то помочь. Кэт не могла даже расслабиться.

– Как я завтра поеду в больницу, мне же не добраться, – спрашивала она в полубессознательном состоянии.

– Ничего, всё обойдется, – монотонно повторяла Элли, не особо веря самой себе.

С утра Кэт забылась беспокойным сном. Элли собиралась на работу. Она предлагала Кэт доехать до больницы и попросить больничный за неё, но Кэт отказалась.

– Никто не пойдет тебе навстречу, ты же знаешь, они не нарушат правила. А правила созданы, чтобы рабы особо не выживали.

После ухода Элли Кэт с трудом поднялась с постели, кое‑как собралась и поехала в больницу. Она еле переставляла ноги и чуть не упала в автобусе. Наконец добравшись до больницы, девушка вошла и увидела огромную очередь из почти тридцати человек. Людям не хватало места на лавках у кабинета, и они стояли, прислонившись к стене, некоторые сидели прямо на полу. Она прислонилась к стене и стала ждать, спустя три часа людей перед ней осталось двенадцать человек. Кэт почувствовала, что плавно съезжает по стене, но постаралась вцепиться в неё покрепче, чтобы не упасть. Тут она обратила внимание на сидящего у стены напротив неё мужчину. Он смотрел не мигая. Кэт ошарашенно уставилась на него. Может, он просто задумался. Но, к сожалению, первая догадка оказалась верной.

– Простите, – обратилась она, сама не зная к кому. – Что‑то не так с этим мужчиной.

Кэт указала на него. Люди обернулись. Один мужчина подошел поближе, затем пощупал пульс и отдернул руку.

– Он мёртв. Больше ему можно не ждать очередь.