Касты

– Какой план? Что за проект, о котором ты мне толком ничего не говоришь?

– Кстати, ты не включала телевизор, там ничего интересного не говорили?

Кэт схватила пульт и стала переключать каналы. Нет, программа осталась прежней. Никаких шокирующих новостей. Либо не сработало так быстро, либо низшую касту не спешат ставить в известность.

Они с ребятами решили не выдвигать никаких условий, пока высшая каста не насладится в полной мере последствиями их кибератаки. Пусть сначала гадают, в чём дело, а потом Ллойд с ребятами запустит вторую волну с обращением к правящей элите.

Кэт выключила телевизор и посмотрела на недовольную Элли.

– У тебя роман с Джоном? – спросила она.

У Кэт от удивления поднялись брови.

– Роман с Джоном? – девушка усмехнулась. – Ты в своем уме, Элли? Он мне давно уже не нравится. А ко мне он всегда относился как к другу. Ладно, я тебе всё расскажу, чтобы больше не было диких гипотез, где я пропадаю. Только никому не говори, всё это очень опасно.

Когда Кэт закончила свой рассказ, Элли выглядела удрученной. Ей не хотелось ничего менять в их создавшемся недавно укладе. Плюс она полагала, что эта затея ни к чему хорошему не приведет. Кэт пожалела, что всё ей рассказала. Реакция сестры оказалась хуже, чем девушка могла подумать. Её приятное перевозбуждение от реализации их невероятной идеи моментально улетучилось. Снова вернулись беспокойство, тоска, неуверенность, страх. А она так отчаянно гнала их. Так пыталась почувствовать что‑то живое и более приятное. И столько много сделала вместе с ребятами для осуществления задуманного. Столько нервов, столько сил. Но Элли видела ситуацию в совершенно ином свете.

– Кэт, послушай, – начала Элли. – Ты выдумала себе какой‑то план, ты решила изменить жизнь, но ты никак не можешь признать, что это всё полный бред! Ты придумываешь невесть что, ставишь всех нас под угрозу, бросила работу, занимаешься полной ерундой. Я понимаю, у тебя стресс, тебе тяжело, и у меня такое было. Ты отдохни, а я постараюсь нас обеспечить. Но тебе нужно возвращаться к обычной жизни, пора. А потом и на работу. Ты же сильная девочка, умная, ты знаешь, как нужно выживать, нельзя давать слабину. Кэт! Посмотри на меня!

– Зачем? Зачем ты живешь, Элли? – спросила Кэт, уткнувшись невидящим взглядом в стену.

– Что за вопросы? Если я буду их задавать, то закончу не лучшим образом, и ты это знаешь.

– Тогда почему ты отговариваешь меня? Почему?!

– Да потому, что это нереально! Потому, что я очень боюсь. Я не могу объяснить. Да, мне не хочется умирать и не хочется так жить, но что делать? То, что ты предлагаешь, ты сама‑то в это веришь? Ты уверена, что справишься? Как с этим можно справиться в принципе?

– Больше я не знаю, что делать, но я чувствую, что это правильно. Время пришло. Нужно попробовать изменить свою жизнь. Я не живу. Я соревнуюсь как бы мне быстрее сдохнуть в этой гонке прислуживания другим.

Ты критикуешь, а мне нужна поддержка. Ты боишься? А что чувствую я? Знаешь, как страшно мне? Я не чувствую опоры, уверенности в завтрашнем дне, но когда мы её чувствовали? И в один прекрасный момент ты понимаешь, что это просто страх, что эта неуверенность и безысходность были с нами всегда, и становится нестрашно. Нужно просто начать действовать, не я выбрала свой путь, он выбрал меня, и мне это по душе. А может и наоборот, сейчас уже не поймешь, но как бы там ни было, я не сверну. Все ставки сделаны, мы в игре. Я в игре, если тебе так будет спокойнее. Хочешь, уходи Элли, пока не поздно.

– Куда уходить? Куда можно отсюда уйти? Сбежать? Мы словно в оковах!

– Мы всегда были в оковах, с рождения.

– Такова жизнь. И мы должны вынести.

– Ты серьезно? Никто не спрашивает нас, чего мы хотим. Все говорят нам лишь то, что мы должны. Мы должны быть правильными, мы должны работать, мы должны учиться, мы должны соблюдать правила. Мы должны жить, как нам указывают. А, может быть, я хочу другого? Хочу свободы, хочу быть здоровой и счастливой, хочу делать то, что я хочу. Хочу путешествовать, хочу видеть мир, хочу высыпаться, хочу просыпаться не от будильника, а сама по себе, хочу наслаждаться жизнью, хочу видеть, как восходит солнце и как оно заходит. Как небо превращается из бледно‑голубого в темно‑синее и как затем становится черным. Как звезды появляются на небе и как луна сияет. Вместо этого я вижу графики и таблицы на мониторе компьютера и постоянно сменяющийся конвейер завода, цифры в бухгалтерских отчетах, и мне хочется выть и вопить от того, как быстро, глупо, безысходно, безыскусно проходит моя жизнь. И меж тем я ничего не меняю и ничего не могу изменить и не знаю, как. И с каждым днем, мне кажется, сквозь пальцы утекает не только время, но и счастье, любовь, всё прекрасное, что было бы возможно в нашей жизни. Остается лишь серость, суета и пыль.

– А теперь что? Жизнь засияет новыми красками? Если ваши эксперименты вскроются, нам всем конец.

– Только не переживай раньше времени, – сказала Кэт сестре, почувствовав пустоту и усталость. – Мы всё предусмотрели. Пойдем, пора спать.

Но когда Кэт уходила с кухни, Элли так и осталась сидеть с зажатым в руке мокрым посудным полотенцем.

 

Глава 12. Приманка

 

Заседание совета высшей касты было в самом разгаре. Генерал бушевал, предлагая всё новые и изощренные способы расплаты. Совет молчал, изредка кто‑либо из его участников кивал в знак согласия или хмыкал в знак сомнения. Марк Дейли, сын Джованни Дейли, откровенно скучал. И только сам Джованни, сосредоточенно смотрел перед собой. Самый влиятельный человек в современном мире. Или один из самых влиятельных. Любой из совета с радостью бы занял его место. Марк не внушал ему доверия. Как и генерал. Все эти люди за столом ему наскучили. Надо признать, он получал некое удовольствие от выходки этих голодранцев из низшей касты. Хоть какое‑то движение в их застоявшемся мирке. Он хотел бы знать, кто за всем этим стоит. Просто посмотреть в лицо глупым смельчакам. Было бы интересно. Репрессии, предлагаемые генералом, только еще больше распылят обедневший народ. А Джованни хотелось спокойной старости. Есть тысяча способов добиться своего без применения силы, используя хитрость и подлость. Он это знал, он давно пришел к власти. Эти марионетки будут плясать под его дудку, как крысы из сказки. И неважно, где обитают эти крысы – в роскошных апартаментах или развалившихся лачугах. Джованни Дейли небрежно поднял руку, и все умолкли. Генерал среагировал не сразу, стараясь выбросить из головы всю скопившуюся там информацию, чтобы чего‑нибудь не забыть.

– Тихо, – мрачно произнес Джованни. – Мы не будем устраивать казни и запугивать народ. Поступим умнее.

 

* * *