Касты

Жить никчемно и умереть никчемно? Наверное, если бы это было возможно, Кэт вернула бы всё назад. Вернула прежнюю жизнь. В глубине души она была рада, что нельзя перемотать пленку жизни обратно. Сейчас её скорлупа треснула и она выбирается. Неправильным путем? Возможно, кто знает? Она всю жизнь смотрела, как живут другие. Она – винтик в огромном механизме. Винтик, на который всем плевать. Человек, которого все используют. Используют на работе, выжимая все соки, все силы до последнего. Используют в государстве, забирая оставшиеся крохи и ничего не давая взамен. Используют дома, использует везде, где только можно и нельзя! Друзья, которые дружили, когда было удобно, когда она была удобна. Мужчины, которым плевать да замороченной девчонки. Работодатели, платящие копейки за огромный труд и дающие своим детям на карманные расходы больше, чем её зарплата за месяц.

Она никому ничего не должна! Правильно она поступила или неправильно? В кои‑то веки она должна себе, себе и только. Милая, удобная девочка. Девочка, которая всё должна успеть и не должна ошибиться. Должна поступить правильно. Довольно! Где‑то на периферии сознания Кэт еще бродили отдельные мысли, что она неправа. Возможные варианты, как можно исправить ситуацию. Сомнения в собственном рассудке, но Кэт гнала их прочь. Она отправилась спать, но сердце колотилось как бешеное, и девушка ещё долго лежала с открытыми глазами.

 

* * *

 

С каждым днем продуманная пропаганда высшей касты набирала обороты. Травля участников инцидента была всеобъемлющей. Но так как объект этой травли был неизвестен, то Кэт оставалась относительно спокойной.

Ллойд с парнями тайно встретился с Кэт, передал ей коды дезактивации для различных систем управления, общий код для уничтожения вируса и код полностью отключающий системы высшей касты. В случае, если такое понадобиться, теперь Кэт обладала информационным оружием для борьбы с элитой, но она надеялась, что оно ей не понадобится. Что кто‑то умный в высшей касте найдёт, как ликвидировать вирус, всё восстановит и инцидент забудется.

Для всех остальных они с Ллойдом условились, что Ллойд передал Кэт короткое послание, шепнув его при встрече на улице: «Всё норм. Мы ушли». Кэт думала, не слишком ли их уход выглядит подозрительно, но, размышляя о ситуации, пришла к выводу, что исчезнуть ребятам было правильно, так как в их округе больше не было людей, так хорошо разбирающихся в технике и интернет технологиях.

Как только место будет найдено, подозрение сразу же падет на ребят. «Чем они все думали?» – не раз вставал в голове Кэт вопрос, но теперь было уже поздно. Элли не хотела уходить из‑за бабушки, но Джон нашел этой проблеме решение. Элли с Джоном объявили себя парой, сообщили о помолвке и под предлогом присмотра за старушкой, забрав бабушку, сбежали в глухие места, так называли старые заброшенные деревни. Куда именно – никто не знал. Кэт сама попросила их не говорить, чтобы, если её поймают, не сдать под пытками эту информацию. Высшая каста не везде имела тотальный контроль, заброшенность некоторых территорий сыграла на руку ребятам: как Джону с Элли, так и Ллойду с друзьями. И, в свою очередь, это же сыграло против высшей касты.

Дядя был рад избавиться от лишнего рта, и спокойно отпустил бабушку с Джоном и Элли. Перед тем, как уйти, Элли позвала Кэт в последний раз сходить к реке, на их место у камней.

– В последнее время наши отношения стали другие, до этого мы никогда даже не спорили по‑настоящему, а тут вся эта ситуация выбила нас из колеи, но я не хочу уходить вот так.

Элли посмотрела на Кэт и покрутила в руках прядку волос.

До этого у них с Кэт уже состоялся не слишком содержательный диалог, когда Элли сообщила, что они с Джоном уходят. Кэт припомнила этот эпизод и поморщилось. Она тоже не хотела, чтобы они так прощались. Хотя прощаться в любом случае грустно, за исключением моментов, когда ты не оставляешь в прошлом что‑то неприятное. В последний раз их разговор выглядел сухо:

– Кэт, я должна тебе сказать, что нам с Джоном нужно уехать, ты знаешь, здесь стало небезопасно.

– Правда? А раньше здесь было безопасно? – монотонно спросила Кэт.

– Ты понимаешь, о чем я.

– Да, понимаю.

– Ты поступила немного неразумно, как теперь ты выпутаешься из этой каши, которую с таким упорством и усердием заварила?

В ответ молчание.

– Ну, я пойду.

– Иди.

– Ты не обижаешься на нас?

– Нет.

– Хорошо. Тогда пока, Кэт.

– Пока.

И вот Элли решила это исправить. Кэт всё ещё чувствовала себя немного брошенной, виноватой и обиженной одновременно, но в то же время она не хотела прощаться с сестрой в расстроенных чувствах. Поэтому Кэт посмотрела на Элли и сказала:

– Я тоже не хочу, чтобы ты уходила так.

– Знаешь, я сердилась на твои действия, но ты была права, нельзя больше так жить, существовать, как рабы, как обслуживающий персонал на вечной работе. Да, я не верю, что хоть что‑то получится, но всегда есть шанс.

– Да нет никаких шансов, Элли, ты была права, надо было дожить эту жизнь спокойно.

– Дожить жизнь? Ты же несерьезно? А что, если она одна? И даже если не так, нельзя дожить жизнь, её нужно прожить!

– Как, Элли?! Ты сама всё знаешь и понимаешь.

– Я была неправа, обвинив тебя, просто я очень испугалась. Но я должна сказать тебе, что видела, как ты теряешь себя, существуя в нашем безобразном мире. Знаешь, Кэт, самое дикое – это смотреть, как у человека исчезает Божий свет. Я всегда считала, что в людях есть некий луч, энергия, не в смысле душа, а, скажем так, сердце нашей души. И не в смысле жизнь и смерть, нет. Существует что‑то, что заставляет нас мечтать, сопереживать, любить и ждать чуда. Но обстоятельства или ужасные люди заставляют забыть о прекрасном, и у человека из глаз, из души, из сердца уходит эта частичка Божьего света. И у тебя, Кэт, он исчезает. Ничего нет. Глаза потускнели.

А я помню, какая ты была. Как ты светилась, когда говорила о том, что тебя трогает. О чуде. Ты невероятный человек, Кэт, но твоя душа умирает. Здесь, в этой тьме, свету не дают шанса. Даже если ты источник этого света. Тьмы очень много.

– Да, тьма повсюду, и я тону в ней.

– Так плыви навстречу чему‑то новому и чистому, сияющему и зовущему тебя.

– Зовущему на погибель?

– Может, и нет, ты не узнаешь, если не проверишь.

– Элли, я чувствую только усталость и пустоту.

– Мне жаль, я долгое время чувствовала то же самое.