Кикимору вызывали?

Он очень любил всяческие новшества и активно их применял как в обычной практике, так и на службе полиции.

– В первую очередь нужны пробирки из тонкого, но прочного стекла, – сказал лейтенант. – Не каждый стеклодув умеет сделать их правильно. Кровь или другие жидкости берут специальной серебряной трубкой, заливают в пробирку и затыкают новенькой пробкой. Потом эти пробирки в специальной подставке ставят в артефакторный сундук, закрытый рунами охлаждения, нетления и еще дюжиной охранных знаков.

– Потрясающе! – выдохнул док, не собираясь прерывать интересную беседу. – А как эти жидкости допрашивают?

– О, – лейтенант перешел на доверительный тон, – в Академии высокого магического искусства разработали прибор, который показывает мельчайшие частицы жидкостей. Студенты сейчас заняты составлением таблиц всевозможных образцов, чтобы даже не маги могли обнаружить, скажем, примеси ядов или крепкого вина.

– Восхитительно! – доктор пришел в истинный восторг. – А маги? Как это делают маги?

– Для обладающих силой составлен свод заклинаний, заменяющих этот прибор, – поведал дон Медина, допивая кофе. – К сожалению, я не прихватил с собой сборник последних инструкций, но, полагаю, скоро его вам пришлют.

– Это будет очень‑очень интересно! – почти пропел Молино, и Карина невольно поморщилась.

Насколько она знала сына русалки, он из кожи вылезет раньше линьки, разорит материнскую устричную отмель, но раздобудет и пробирки, и заклинания, и прибор. Деньги могут многое. А Молино – от всей души преданный науке почти человек, готов для науки на все.

– Док, так что с нашим семейством? – спросила кикимора, одним глотком допивая кофе.

– А, да! Идемте, синьорита, результат прелюбопытный!

Сыщики с готовностью поднялись и отправились по новой цепочке сияющих морских огней. К особому неудовольствию Карины, столичный лейтенант отправился вместе с ними.

 

Тела хранились на полках в отдельной комнате. Стены тут были покрыты изморозью, дыхание вырывалось облачком пара, а у дверей висели теплые плащи – чтобы док и его помощники не мерзли во время работы.

– Собственно, показывать особо нечего, – Молино подвел гостей к полкам, на которых лежали накрытые дерюгой тела. – Раны ножевые. Разрезы такие, что я предполагаю длинное лезвие с зазубринами. На одежде обнаружена рыбья чешуя, морская соль и табачные крошки. В ранах – то же самое.

– Морская соль, чешуя, нож… Убийца – рыбак?

– Может быть. Кстати, табак жевательный, черный.

Кикимора покивала. «Черный» табак, смешанный со смолой и некоторыми стимулирующими травами, жевали моряки, грузчики и рыбаки. Снова морской след. Искать нужно в порту.

– Больше ничего? Никаких знаков, сорванных украшений или, там, попыток нацарапать ножом «я тебя любил»? – уточнила Карина.

– Увы, – развел руками док, – всё, что удалось узнать, я вам сообщил.

– Благодарю, доктор Молино! – девушка мысленно уже перебирала похожие дела. Пока ничего подобного не находилось. Им ведь несказанно повезло с доком – его магия позволяла обнаружить крошки табака и следы именно морской воды на одежде. Иногда док находил мушку в волосах покойного, и с помощью такой малости они ловили убийцу. К сожалению, стражникам до таких мелочей не было дела. Они бы искали убийцу среди соседей или профессиональных грабителей, а тут, судя по всему, что‑то другое. Потому док так же ценил кикимору, как она его. Двум профессионалам нечего делить, зато есть чем помочь друг другу.

 

Глава 10

 

Карина с Гомезом собрались уходить – в конце концов, рабочий день давно закончился, и нужно было отдохнуть, чтобы с новыми силами взяться за расследование, но их догнал голос лейтенанта:

– Синьорита Видаль, сержант, подождите меня. Я весь день пытался вас отыскать…

– Мы были заняты изучением места преступления! – огрызнулась Карина.

– Я уже понял, – примирительно сказал дон Аугусто, догоняя их. – Есть какие‑то версии?

– Рабочий день уже закончен, – нелюбезно буркнула кикимора. Бесил её этот лощеный столичный красавчик. Ой бесил!

– Хорошо, жду вас завтра в кабинете. Капитан позволил мне участвовать в любых расследованиях.

– Зачем вам это? – изумилась Карина.

– Через месяц или полтора в Овьедо прибудет инфанта Изабель, – в очередной раз принялся объяснять Аугусто. – Я должен обеспечить нашей принцессе безопасное пребывание в городе вплоть до отъезда к жениху. Поэтому я буду влезать в каждое дело, которое даже потенциально может навредить сиятельной особе.

Оборотень и кикимора промолчали.

После прохлады подвала весенний вечер показался особенно теплым. В воздухе плыли ароматы жареных лепешек, цветущих слив и острой похлебки. Стражники возле казармы уже собрались вокруг котла, побрякивая мисками, и Карина голодно сглотнула – есть хотелось уже нестерпимо. Гомез это, конечно же, заметил и предложил:

– Зеленка, идем к нам на ужин? Мама морсильо обещала.

Кикимора голодно облизнулась, кровяные колбаски она любила, но отказалась:

– Я и так у вас ужинаю три раза в неделю, синьора Ривера уже должна взимать с меня долю за питание.

– Все равно у тебя дома мышь повесилась, – буркнул Гомез.

– Знаешь, Паблито, – прищурилась Карина, – если ты найдешь у меня в доме мышь, обещаю тебе сварить из нее похлебку!

Оборотень махнул рукой и свернул в переулок.

Дом его родителей располагался в стороне от площади Правосудия. Младший сын в большой семье, он один остался в родительском доме, но не спешил приводить жену и заводить щенков. Сначала хотелось получить образование, чтобы зарабатывать побольше, потом все не хватало времени познакомиться с приличной синьоритой из хорошей семьи и поухаживать как должно. Матушка ворчала, упрашивала, а потом принялась привечать его напарницу, приговаривая, что двое чокнутых – это даже и неплохо: дети будут хороши.

Между тем кикимора шла домой и раздумывала над тем, насколько напарник прав. В жарком климате Астурии все рынки и базары начинали работу рано утром. К десяти часам утра торговля прекращалась, и поесть можно было только в траттории, либо перехватить лепешку с сыром в лавке. К вечеру на площадь выходили торговцы жареными колбасками, чоризо, пончиками, жареным луком и сыром, а в порту активно торговали фриттой – жареной во фритюре мелкой рыбешкой и прочими гадами, но все это нужно было искать, покупать и молиться всем святым, чтобы еда оказалась свежей. Так что питалась Карина от случая к случаю и, наверное, потому была такой тощей и глазастой.

Добравшись до дома, девушка сняла с притолоки тяжелый ключ, потянулась к замку и вдруг услышала за спиной вежливое покашливание.

– Дон лейтенант? – удивилась она. – Что вы тут делаете?