Коллекционер душ. Книга 1

– Забей на него, – ко мне подошел Жендос и протянул фишку. – Ты это заслужил.

Я посмотрел на тонкий золотистый диск, лежащий в его ладони. На нем был изображен профиль какого‑то мужика, внизу подпись «Российская Империя». Эта фишка больше была похоже на покерную. Или на биту, как тогда любили выражаться.

Я принял приз.

– Спасибо, – еще раз повертел добычу в руке и засунул в карман.

– Молодец, Костян, – ко мне подошел Толстый и всунул в руку пачку измятых купюр.

Почему они мятые, не сложно догадаться. Если принюхаться, наверняка до сих пор пахнут носками. Но, как я и ожидал, у простолюдинов чести оказалось куда больше, чем у того, кто зовет себя аристократом.

– Честный спор, пацаны, – отозвался я, засунул деньги в задний карман и бросил взгляд на настенные часы. – Отлично провели время! Увидимся!

Парни по очереди пожали мне руку и вышли.

Мы с Жендосом вышли чуть погодя и пошли в школы вместе. Именно в школы. Потому что учились в разных, хоть они и находились совсем рядом.

– Слушай, – я нащупал в кармане фишку и достал, чтобы еще раз взглянуть на нее. – Что бы ты сделал, если бы у тебя была такая?

Прямой вопрос я задавать не хотел, а Жендос потрепать языком всегда любил. Расскажет сейчас все свои планы, а я заодно узнаю для каких целей она сгодится.

– Я бы в лагерь для аристократов поехал! Нет! Нет! В Питер на балет… Нет! Обменял бы на артефакт, который… Нет! Все‑таки я бы с помощью нее выиграл больше…

Кажется, я начинаю понимать. Эта вещица, судя по всему, дает много привилегий. Что‑то вроде пропуска для VIP‑персон. Да такая, что простолюдин, типа Жендоса, не может решить куда ее потратить. Хочется всего и сразу. А второй интересный момент – с помощью нее можно выиграть императорских фишек больше…

– Понял я, понял, – остановил я размечтавшегося друга. – О чем ты все‑таки хотел со мной поговорить?

– А‑а‑а, – вспомнил неожиданно Жендос почему просил мать передать мне, чтобы я срочно пришел в игровой. – У меня сегодня предки на дачу уезжают. До завтра. Сезон закрывать. Я хотел тебя с Серым с ночевкой позвать. Посмотрим «Доспехи Бога» на видике, поиграем в танчики.

– Почему нет? – я пожал плечами. – Во сколько?

Ночные посиделки я обожаю. Да и узнать у парней, что на улице происходит после девяти, проще будет. Наверняка, баек и страшных историй ходит уйма.

– Часов в восемь, чтобы до девяти успеть, – ответил он.

– Забились, – я стукнул своим кулаком по кулаку Жендоса и зашел в свою школу.

Тут все как раньше. Раздевалка с дежурными, первоклассники, путающиеся под ногами, школьники без верхней одежды, только что выбегавшие на улицу покурить, и гардеробщица тетя Фая. Только вот есть те, кто ходят в костюмах, а есть такие как я – в обносках на вырост. Теперь разница между аристократией и всеми остальными видна четче.

– Как у вас дела тетя Фая? – спросил я, сдавая свой мировой пуховик пожилой женщине в сером халате.

– Все отлично, Костик, – ответила она и взяла у меня куртку. – А что с лицом? Неужели подрался?

– Так. Царапина, – махнул рукой я и потянулся за номерком.

– Может перестанешь языком попусту трепать, старая курица? – вдруг изрыгнул из себя белобрысый парнишка из моего класса. В костюме.

– Извините, господин, – тетя Фая приклонила голову, взяла его пальто и понесла на вешалку.

– А ты чего вылупился, Фунтик? – продолжил плескаться ядом малолетка, но уже в мою сторону.

Это были самые долгие тридцать секунд в моей жизни. Устрой, который царил в этом мире, сделал и без того невыносимых школьников еще более дерзкими и незнающими границ. Мне хотелось взять каждого из них за шкирку и научить манерам. Но после того, как уволили мать, я остерегался навлечь на свою семью еще больше бед. Открыто идти в конфронтацию нельзя. По крайне мере, пока не разберусь что происходит в этом мире.

– Ничего, – мотнул головой я.

Тогда Антропов фыркнул и поднял руку к лицу. Открытой ладонью к себе. Я увидел, как вокруг его пальцев копится воздух и приобретает красный оттенок. Черт, это не воздух. Это какая‑то энергия.

Сгусток энергии становится все ярче, а в следующее мгновение из носа аристократа выбегает струйка алой крови. Он тут же хватается за нос и орет:

– Охрана! Охрана!

Я оглядываюсь, не понимая, что происходит. Ко мне подбегает амбал в темных очках и хватает за шиворот, словно котенка.

– Ты ударил аристократа, щенок? – обращается он ко мне.

– Этот утырок сам пустил себе кровь! – даже не пытаюсь брыкаться я.

– Он ударил вас, господин? – не обращая никакого внимания на мои слова, охранник смотрит на Антропова.

Тот держится за нос. Его рука уже вымазалась в крови.

– А по мне не видно, остолоп? – отвечает он амбалу.

– Он врет, как дышит, – усмехаюсь я. – Можете спросить у тети Фаи. Я и пальцем его не тронул.

Охранник переводит глаза на гардеробщицу. Женщина, с которой у меня всегда были хорошие отношения почему‑то молчит. Смотрит на меня. На аристократа. Снова на меня. Но молчит.

 

Глава 5. Кабинет директора

 

Уже полчаса я сидел в кабинете директора и пялился в аквариум с рыбками. Звонок уже прозвучал и первый урок в своей новой жизни я пропускаю. Но мне сказали сидеть и ждать Глеба Ростиславовича. Я так и делал. Невиновный должен вести себя как невиновный.

В животе урчит, потому что я так и не успел пообедать. Вчерашний жаренный хлеб, вместе с блинами, переваривается по четвертому кругу. И как же непривычно вновь возвращаться туда, где ты не можешь просто так, по своей воле, встать и уйти. Наверное, это один из главных минусов детства.

– Костя, здравствуй, – послышался спокойный голос из‑за спины, вслед за коротким скрипом двери.

Я обернулся. Высокий седой мужчина, с пышными усами над верхней губой, закрыл дверь на защелку и опираясь на красивую лакированную трость прошел за свой стол. Под мышкой он держал увесистый учебник.

– Здравствуйте, – кивнул я и сглотнул.

В горле, толи пересохло, толи я просто слишком долго молчал, поэтому первую половину слова я попросту прохрипел.