Крест и крыло
В комнате шумели, гремели и что‑то двигали, но хотя бы меня не трогали. И то хвала аллаху. Шарль вернулся с матрасами, отдал их маме – и удрал ко мне на кухню. Пакетик с сыром закончился подозрительно быстро – и мы перешли на колбасу.
Потом мама вызвала меня в коридор, погрозила пальцем – и выпихнула за дверь Тамару с Васисуалием в одной руке и изрядно похудевшим чемоданом в другой руке. Я подмигнула ей в ответ. Типа, не волнуйся. Все будет в порядке, спасибо зарядке.
И опять удрала на кухню. Наслаждаться колбасой и тишиной. Ненадолго.
Пока призраками совести на пороге не возникли Леля с Лешей.
– Сидим? Лопаем? А делиться? – открыл рот двоюродный братец.
– С делением – к простейшим[1], а у нас другие механизмы размножения, – огрызнулась я.
Ребята захлопали глазами. Я вздохнула.
– Значит так. На обед у нас борщ и макароны по‑флотски. На ужин поджарю картошку. У меня как раз симпатичный кусок сала есть, шкварки будут – класс! Возражения есть?
– Есть, – тут же нашлась Леля. – Я веганка. А жареное на ночь – вредно.
– Тогда тебе точно можно колбасу, – отмахнулась я. – Ты же не думаешь, что в нее мясо добавляют?
– Зато как ароматизируют, – поддержал меня Шарль.
– Глупости, – фыркнула девчонка. – И вообще, если есть всякую дрянь – потолстеешь.
Я с сомнением перевела взгляд на свои кости. Безусловно, Леля права. Но она забыла вторую часть утверждения. А именно «если есть всякую дрянь и мало двигаться…». Потом посмотрела на Лелю. М‑да. Копия своей матери в молодости. Монументальная фигура настоящей русской красавицы. Её много, да. Широкая кость, объемная высокая грудь, крепкие бедра, попа в два обхвата, но все это плотное и подтянутое. Не болтается и не лежит жировыми складочками. Просто она так сложена. И что теперь? Повеситься? Трижды ха!
Кстати, Леша был сложен примерно так же. Объемный, с широким костяком… такой крестьянин пропадает!
Рядом с ним Шарль с его худобой и тонкими, почти девичьими запястьями просто не смотрелся. Но я‑то знала, где истинная мощь. Мощь ядовитой и смертельно опасной змеи. Спорить готова, даже сейчас, дома, в уюте и спокойствии, у дракоши где‑нибудь припрятана пара ножей. Или хотя бы бритвенных лезвий – страшное оружие в умелых руках. Как Шарль признался мне однажды – ему проще умереть, чем попасть в рабство к вампирам второй раз. И я поверила.
– Ладно, и что ты предлагаешь? – поинтересовалась я у Лели.
Девушка запыхтела.
– Можно готовить и что‑то без мяса.
– Можно, – согласилась я. – Твой брат – тоже вегетарианец?
– Нет. Это они с мамой дурью маются, – буркнул Леша.
Я улыбнулась. А потом встала и щедрым жестом распахнула дверцу одного из шкафчиков.
– Отлично. Значит, поступаем так. Мы втроем лопаем то, что приготовлю я. Леля, ты готовишь на себя сама. Здесь крупы и вермишель. Овощи и фрукты – в холодильнике. Кастрюли – внизу. Столовые приборы – в этом ящичке. Здесь – специи. Ваяй! Кухня в твоем распоряжении.
– Но… – попыталась вякнуть сестрица.
Я покачала головой.
– Леля, даже из долга гостеприимства ты не заставишь меня питаться одной травой. У меня весьма напряженный режим жизни. И я не стану наживать себе истощение. В конце концов, ты была у стоматолога?
– Д‑да…
– Зубы свои видела?
– Да.
– Вот! Резцы! Клыки! Прямые коренные зубы! Если бы мы были созданы вегетарианцами, нам бы и прямых коренных зубов хватило, как у лошади.
– Глупости ты говоришь, – обиделась Леля. – А ты знаешь, что мясо переваривается в организме до десяти часов? И даже не переваривается, а разлагается. И отсюда возникают все гастриты, колиты и прочие болезни!
– Лель, – поморщилась я. О разложении как‑то слушать не хотелось. И представлять его воочию – тоже. Особенно внутри себя. И за столом. – Главное – мера. И правильный режим питания. Если помнить об этой простой вещи – тебе не будут страшны никакие колиты. Если ты навернешь девять беляшей за раз, тебе понятно, будет плохо. А если ты съешь в день не больше пятидесяти граммов мяса – ничего страшного не произойдет. Между прочим, если на голодный желудок налупиться плюшками, даже самыми веганскими, что будет? Помрешь, факт, и без всякого мяса. А если на тот же голодный желудок выпить куриного бульона – будет намного лучше. Раньше врачи даже прописывали куриный бульон и красное вино. А еще есть наука диетология. Чтоб ты знала, половина диет ограничивает растительную клетчатку. В силу того, что для ее переваривания нужен здоровый кишечник. А так – именно – бывает не всегда. Не веришь мне – читай учебники. Считаешь, что мясо плохо переваривается – лопай котлеты. Их уже так перемололи, что дальше некуда. Ясно?
Леля примолкла. Но потом нашлась.
– Но ни одна диета не советует на ночь – жареную картошку!
– Леля, – вздохнула я. – У меня самый пик активности – по ночам. Отсыпаюсь я во второй половине дня. И советую меня не беспокоить. Поэтому я как раз питаюсь правильно. Съем суп – и на бочок. Проснусь, слопаю картошку, подзаряжусь энергией – и вперед.
– Куда это – вперед? – удивился Леша.
Я покачала головой.
– Сие есть военная тайна.
А ведь надо Мечиславу позвонить, чтобы не явился ненароком. Ни к чему моим родственничкам такие сексуальные видения.
* * *
До вечера мы с Шарлем дожили с большим трудом. Ладно. Можно как‑то поделить на четверых один санузел, благо тот – раздельный. И можно даже предоставить в распоряжение родственничков свой комп. Только пароль поставить на свои папки – и пусть играют. Или в инете висят. Создать вход для пользователя, обрезать права по самые плечи – и нормально. А самой – спать. Ночь была бурная, утро тоже, а поспать удалось всего‑то часа четыре. А что еще этой ночью будет…
Я зажмурилась, припоминая самые выдающиеся моменты прошлой ночи.
Ага, щас!
[1] Господь заповедовал делиться, – сказала амеба – и поделилась пополам. – Здесь и далее прим. авт.
