Крысы

Ему вдруг стало очень грустно. Ведь, если посмотреть правде в глаза, то и у него нет другого варианта, кроме как пойти работать на этот завод. И потом ненавидеть себя. Жениться на какой‑нибудь девчонке со двора, склонной к полноте. Чтобы родители успокоились. Она легко нарожает, будет хорошо готовить. А у него останется только один вариант – работать. Вот такая перспектива. Лицо Яника, освещённое экраном монитора, вытянулось. Он снова открыл почтовый ящик в надежде найти там приглашение на работу. Но экран был пуст. Даже спамеры ему не писали. И Анны не было, как назло.

Яник закрыл глаза, и даже губы его задрожали, пока он их плотно не сжал. Открыв снова глаза, он встрепенулся. В папке «Входящие» было одно письмо. Яник глубоко вздохнул, прежде чем кликнуть мышью.

«С радостью сообщаем, что Вы прошли отбор и приглашаетесь для участия в научном проекте «Новая вселенная». Вам необходимо подтвердить своё участие не позднее 1 августа 2019 года. В противном случае место будет отдано конкурсанту, идущему в списке следом за Вами…» – говорилось в сообщении.

Глаза Яника засветились. Он не мог поверить и снова и снова перечитывал послание. Встав с дивана, прошёлся по комнате, подошёл к окну, взъерошил волосы. Хотелось обрадовать родителей, но время было позднее. Они наверняка уже спали. Не верилось в такую удачу. Уж слишком хорошо всё складывалось.

Хотелось поделиться хорошей новостью. Яник стал строчить Анне, но потом оттолкнул клавиатуру и записал несколько голосовых сообщений.

Улёгся в кровать, но уснуть не получалось. Уж слишком разволновался. Анна не отвечала, и он стал заново читать о проекте «Новая вселенная». Проект этот был междисциплинарный и проходил сразу в нескольких европейских институтах. Основная цель – вычислить оптимальные условия жизни для человека в разных концах мира, и посредством серии научных экспериментов выработать рекомендации по построению условий для счастливого и полноценного существования каждого индивида, независимо от места его жизни. Проект был мультикультурным и по‑настоящему интернациональным. Организаторы стремились привлечь хотя бы по одному участнику со всех концов земли.

Не в силах больше бездействовать, Яник быстро набрал ответное письмо, что с удовольствием, что в любое время и всегда рад, и нажал «отправить». Дело было сделано.

Утром он подскочил с кровати, словно заряженный на 100%, хотелось активничать, работать, творить, ехать. На завтрак он вышел совсем другим человеком. Теперь у него была высокооплачиваемая работа, теперь отец не посмеет сказать, что он занимается «всякой хернёй». Всё было не зря.

– Что это с тобой сегодня? – мать сразу заметила необычное поведение сына.

– А то, что меня взяли на работу! – чуть не заорал Яник. – Вчера пришло письмо поздно вечером. Они выбрали меня!

Обычно хмурое лицо отца подобрело, он улыбнулся. Видимо испытал давно забытое чувство гордости за сына. Он поднялся и протянул руку.

– Поздравляю, сын! Ты добился своей цели. Мы с матерью гордимся тобой. Теперь надо идти только вперёд. Дай обниму!

Олеся стояла, готовая расплакаться.

– Ты чего мам?! – удивился Яник.

Женщина только отмахнулась.

– Просто сейчас уедешь, оставишь нас здесь.

– Да ну тебя! Там контракт только на год. Просто это такой шанс для всех нас, что‑то изменить.

Мать смотрела на сына улыбаясь, и смахивала слёзы.

– Ладно, слёзы оставь на потом. Давай кашу мне, мать, а то на работу опоздаю! – грозно выкрикнул Василь, словно спрашивал кашу уже в десятый раз. – Расскажи теперь вкратце, что там да как. Куда ехать, когда. Может там вообще в рабство заманивают.

– Ой да какое рабство! Скажешь тоже. Проект планируют начать в сентябре. К этому времени надо уже сделать все документы и оформить визу. Виза будет шенгенская – для всех стран. Они мне прислали приглашение. Так что с этим приглашением я могу пойти в посольство Бельгии и оформить всё. После они вышлют мне электронный билет. Скорее всего в Любляну. У них лаборатории в разных институтах, но, первая работа, скорее всего, там.

–Я лет пятнадцать назад ездил в Польшу. Там, конечно, жизнь другая, не как у нас, – заявил Василь, расправляясь с бутербродом с салом. – Там даже работяги минимум по тысяче получают. Товары там другие. Люди тоже. Но это когда было. Уже всё изменилось. Я тогда с Серёгой ещё ездил. Помнишь?

–Да помню, конечно! – подтвердила Олеся. – В 2002 это было.

– Точно. Серёга потом ещё долго лечился, чтобы с крана не капало! – Василь захохотал, бросил на стол тряпичную салфетку, которая лежала у него на коленях. – Спасибо!

Олеся покачала головой.

– Ешь давай, гастарбайтер!

Друзья восприняли новость о скором отъезде Яника довольно равнодушно. Несколько тухлых возгласов «вау» в ответ на его пламенную речь, поубавили пыл рассказчика. Оно, впрочем, и понятно, ведь их никто за границу не приглашает. Даже Катя, которая прежде оказывала Янику всяческие знаки внимания, безразлично отвернулась. Да так оно и лучше.

Волокиты с оформлением не было. Потребовалось сделать заверенные переводы некоторых документов и оплатить консульский сбор. Дальше всё пошло само собой. Менее чем за десять дней виза была готова. Яник отправил скан в институт, и на следующий день получил электронный билет на самолёт. Теперь всё было готово.

Провожать «экспериментатора», как теперь его величали в семье, решили широко. В гости нагрянули разом все бабушки и дедушки, племянники отца и даже тётя Клава, которую Яник прежде никогда не видел. Степень родства с ней прослеживалась очень слабо.

Провожали парня словно на фронт. Женщины всплакнули, приняв по несколько капель. Ближе к ночи начались разговоры про политику и Яник ушёл к себе, чтобы не нервничать и не слушать пьяные «оратории». Уже завтра начнётся новая жизнь.

 

Глава 2.

 

 

Всего несколько часов перелёта и под крылом самолёта уже показались крохотные красные крыши древней Любляны. Яник мало слышал про этот город, да и на самолёте летел впервые, поэтому с восторгом и страхом наблюдал за тем, как город растёт и приближается.

Аэропорт был небольшой, но очень симпатичный. Служащие работали слаженно и были до крайности дружелюбны. Уже это бросалось в глаза. Яник растерялся, но старался следовать за потоком, чтобы не заблудиться. Здесь уже повсюду слышалась словенская речь, которая для «русскоязычного» уха местами и была «на что‑то похожей», но на деле разобрать фразы и надписи было невозможно. Впрочем, объявления и надписи дублировались на английском, поэтому Яник стал постепенно перестраиваться.