Крысы
При упоминании фамилии Лайбах, Йонас ухмыльнулся.
– Ну, я в отличие от Лайбах, человек конкретный, человек дела. Вы слышали о эксперименте на крысах доктора Джона Кэлхуна[1]?
– Смутно припоминаю, но детали, признаться, не помню, – смущённо ответил Яник и густо покраснел.
– Это не беда. Вам не нужна в сущности эта информация. Просто я вижу, что у вас пытливый ум. Вот смотрите, когда я пригласил вас за стол. Вы не сели строго напротив меня, хотя это было бы самым удобным расположением. Вы сели довольно близко ко мне. И вы сделали это не только из вежливости, ожидая, что Петер присоединится к нам. Он ушёл ещё до того. Всё дело в психологии, проксемике[2]. Если бы вы сели напротив, вы как бы противопоставили себя мне. Но вам это показалось не вполне этичным, и вы решили сесть поближе. При этом смотрите. Каково расстояние между нашими локтями?
Яник пожал плечами.
– Сантиметров 70‑80?
– А вот и нет. Полагаю, что не больше 50. И это тоже научно. Восточноевропейцы ставят границу личного пространства примерно на 40‑45 см, а западные – более 60. Поэтому вы сели не ближе. Благодаря вашему такту и воспитанию. Вы не хотели нарушить моё пространство.
– Это интересно.
– Ещё один факт. Вы обратили внимание на фройляйн, которая приносила заказ?
– Да.
– Ещё бы! У неё отличная грудь! Но дело не в этом. (Йонас заулыбался своей шутке, но строгий научный тон не оставил). Она идёт с подносом с вашей стороны, но что она делает? Она обходит вас и при этом ставит его не в центре даже, а ближе ко мне. Знаете, почему? – он отпил кофе и довольно крякнул. – От того, что дистанция с незнакомцем у тех же представителей индивидуалистских культур гораздо больше – метр с лишним. А я здесь достаточно часто бываю, и Аурика меня знает в лицо. Вот вам и ответ.
Глаза Яника загорелись. Он не думал прежде о таких вещах.
– Вы ешьте, мой друг. Я много времени приёму питательных элементов не склонен уделять. Так вот это только один маленький эпизод. Но смотрите, как его можно развить. Если территория, занимаемая популяцией или группой ограничена, то при достижении определённой численности и соответственно плотности начнётся, скажем так, перенаселение. Люди будут чувствовать себя некомфортно, будут нервничать, сами не понимая от чего, будут психовать и сходить с ума. В обществе повысится градус насилия. Но что ещё хуже – популяция будет сама себя ограничивать. Людям тесно, зачем им ещё новые люди? Как раньше решали эти проблемы сильные нации?
– Захватнические войны? – предположил Яник, понимая, к чему ведёт Целовец.
Профессор аж подпрыгнул и широко раскрыл свои серые невыразительные глаза.
– Браво! Экспансия! Иначе нация начинает себя регулировать и вымирать. Но! Но теперь воевать не особо принято. Поэтому появилась социальная психология. Закономерность поведения в социальных группах. Вот мы и подобрались к сути нашего проекта. Человек – только один из видов социальных животных. Сюда относят и горилл, и дельфинов, и слонов. Вспомните, какие сложные роли и взаимодействия у пчёл в улье или муравьёв в муравейнике. Так вот наша задача заключается в том, чтобы понять, как нам дальше развивать общество, но при этом не воевать и позволять каждому индивиду в нём быть счастливым.
Яник жадно жевал крендель, запивая его соком.
– Если вы не против, то я приглашу вас в наш Блок. У вас сегодня ещё свой день, но я не хочу терять время. Посмотреть наш чудный городок вы ещё успеете. Но только не публичные дома. – Он поморщился. – Нет, не рекомендую.
Яник рассмеялся, не понимая, шутит профессор с серьёзным тоном, или всё же говорит прямо.
– Я с удовольствием посмотрю. Тем более беседа с вами для меня настоящее удовольствие.
– Тогда идёмте. Здесь недалеко. – Они не спеша пошли по улочке, на которой уже стали появляться туристы. Целовец продолжал. – В Клагенфурте расположен Альпийско‑Адриатический университет. Тут очень мощная школа. Особенно мне близки его Институт образования и развития человека, Институт социологии и Центр исследования проблем мира. Мы привлекаем в проект учёных из этих учреждений. Но сам наш блок располагается в отдельном здании – таком кубе, который защитники традиционного облика города рано или поздно снесут. Там мы ставим эксперименты на крысах. В других университетах пробуют с другими животными, но в сущности ничего лучше крыс пока не придумали.
Ваша работа, Яник, будет заключаться в наблюдении за жизнью одной крысиной группы. Эти эксперименты на самом деле в большей степени лишь сбор информации. Никаких уколов зверькам мы не делаем. Будете отмечать необходимые параметры, писать отчёты, анализировать. В общем это не сложно, но я всё же придерживаюсь мнения, что наши сотрудники должны быть в курсе целей, должны мыслить, искать, а не просто механически ставить циферки.
Они прошли мимо небольшого здания с надписью «Новая Ратуша», площадь перед которой была украшена фонтаном с фигурой дракона и побеждающего его рыцаря.
Это Линдвурм, – пояснил Йонас. Гид из него был никудышный. – Раньше в озере жил вот такой динозавр. А потом пришли люди и извели его. Когда будет время советую посетить Ландесмузим, театр, сходить на само озеро. Тут всего четыре километра. Ещё есть места. Но это на любителей. Лучшее пиво тут, и колбаски, конечно, тоже. Потом покажу хорошее местечко возле дома у Золотого гуся.
Янику оставалось только многозначительно молчать. Он смотрел по сторонам и радовался, что попал именно сюда. Клагенфурт был очень уютным городком.
– Вон видишь вдали серый куб со стеклянными гранями? – обратился Йонас. – Вот это и есть наше детище. – Да, пока идём, напомню вам про эксперименты Кэлхуна. Он построил «крысиный рай» и запустил туда 8 крыс. Рай – это условно, конечно. Там были идеальные кондиции: температура, корм, вода, гнёзда. Так вот, помещение могло спокойно вместить 4000 особей, но популяция едва достигала 2000 тысяч. После этого происходил своеобразный перелом, после которого численность популяции шла на убыль, пока не исчезала полностью.
Этот эксперимент повторялся много раз, но результат за небольшими отклонениями был одинаков. На самом деле это интересный и пугающий результат. Если эти тенденции свойственны всем социальным животным, то «Хьюстон, у нас проблемы!».
– Это как упадок Римской империи? – предположил Яник. – Размывание социальных институтов, нашествие варваров, падение морали, убыль населения.
Йонас поджал нижнюю губу, снова собрав кожу в складки, и горячо закивал.
[1] Джон Би Кэлхун– американский этолог и исследователь психологии в связи с проблемами популяционной плотности и её влияния на поведение.
[2] Проксемика (от англ. proximity – близость) – область социальной психологии и семиотики, занимающаяся изучением пространственной и временной знаковой системы общения.
