Лекарь. Второй пояс

– И всё же слушай. В следующий раз делай всё наоборот. Не нужно показывать, как ты силён. Не сдерживай крика и моли о пощаде. Симар это любит.

– Поглядим.

– Как знаешь, Леград. Сегодня тебе достались две печати. Однажды при мне на этом Столбе казнили слугу, который тоже был о себе высокого мнения. Крепкий Воин седьмой звезды выдержал всего три печати. Если сдохнешь, то кто останется с твоими родными?

– Спасибо за заботу.

– Торопишься, парень. Господин Симар на твою семью заданий надавал…

Я упрямо мотнул головой, отстранился от поддержки Арнуза:

– Поглядим. Расскажи, кто кому здесь приходится. Как зовут главного? Это он стоял последним среди старших, когда мы перешли Врата? Он ещё отдал приказ Домару, а тот назвал его дядей в ответ, хотя их возраст одинаков.

– А, понял. Там ты видел господина Аймара. Младший сын третьего брата главы всей семьи Саул. Ему принадлежит Ясень, хотя всем здесь заправлял сначала господин Сирк, а теперь господин Домар. А господина Аймара и не видать, он, как и все остальные старшие фракций, бывает здесь лишь два дня в месяц, когда приходит время открывать Врата.

– Остальные старшие – это те, кого я видел после Врат? Лир Гарой и прочие?

– Да. Они. В остальное время они живут в Двух Холмах.

Мы уже вошли в крыло слуг, Арнуз опять словно невзначай огляделся и только потом продолжил:

– Это город в двух днях езды. А здесь у нас старший Домар, как я и сказал. По возрасту Домар и Аймар и впрямь равны. Но Домар принадлежит к другой ветви семьи. Его дед – второй брат нынешнего главы семьи. Домар, как бы должен считаться равным Аймару, но говорят Сирка выперли из Парчовых Небес, и теперь они сидят здесь безвылазно.

– Сирк отец Домара и Симара?

– Да. Старший сын второго брата нынешнего главы семьи Барериса.

Голова и так ещё кружилась после наказания, поэтому все эти сплетения родственников с трудом в ней укладывались. В Ордене было гораздо проще. А ведь здесь тоже наверняка старики отошли от постов, но всё ещё способны вмешиваться в дела семьи.

– Стой.

Я послушно остановился. Мы не дошли до входа к себе шагов двадцать.

Арнуз обошёл вокруг меня, оправляя мне одежду, остановился спиной к зелёной части двора:

– Вернёмся к началу нашего разговора. Каждая провинность долговых слуг – это наказание и мне. Кто в здравом уме будет получать чужие тумаки?

– Тот, кто полил кровью долговой контракт?

– Уел. Но ты ведь умный? Ты меня понял?

– Да, понял, Арнуз. Если мою семью не будут трогать, то от меня не будет никаких проблем.

– Договорились. И меньше болтайте.

Я молча пошёл дальше. Хотя на мне не осталось ни следа наказания, кроме грязной и мокрой одежды, тело помнило о нём: то и дело пробивала дрожь, да и сам я порой делал вдох глубже обычного. Когда до террасы оставалось с десяток шагов, я сморщился. И вовсе не от боли. Стал слышен недовольный голос, который я сразу же узнал. Старики очнулись. Какого дарса я взял их с собой? Нужно было оставить с Золаком. За два‑три месяца они бы вполне освоились в Ясене. Да и у Мириота разум всегда был сильнее, чем эмоции.

Хотя и он часто ошибался. Как он кричал на улице? «Да кто бы тебе позволил умереть?» Наверняка намекал на Клатира. Да только ошибался. Тот и намёком не обещал, что будет за мной присматривать здесь, во Втором. Иначе как бы я оказался в такой заднице? Когда дело не касалось самого Мириота, то он всё хорошо продумывал. Но стоило чему‑то коснуться его… как случилось с Риквилом и Таори… Ладно. Он не сумел признать свои ошибки, а я сумею это сделать.

Поэтому в комнату я шагнул, не опуская глаз.

– Сопляк, ты куда нас уволок на старости лет?

– В благословенные земли предков, как того хотел отец.

– Чего ты мелешь?

– Не знаю только, жили ли они когда‑нибудь во Втором или нет. Может твои деды, – я едва привычно не сказал «старик», но… сейчас не лучшее время для склок, – Марвит, что‑то рассказывали об этом?

Старик несколько мгновений лишь беззвучно открывал и закрывал рот, всё же сумел ответить:

– Нашёл время россказни стариков вспоминать.

Мама подначила:

– Чем ещё деду с внучками заниматься?

Марвит тут же вскинулся:

– Ты, ещё!..

Это оказался… непростой разговор. Я рад, что мама поддержала меня и забрала часть негодования старика на себя. Как и в гостинице Ясеня, наши комнаты теперь рядом. Ничуть не напоминают клетушки Квартала Чужих Имён, но и на наш дом в Гряде, конечно, не похожи. Не знаю, как у обычных слуг, а эта часть крыла выглядела недостроенной. Словно возвели внешние стены, поделили перегородками на комнаты, а на остальное не хватило досок. Остальное – это кровати, столы. Потолок. Лежали мы вдоль стен на ворохах какого‑то тряпья, которое выдал Арнуз. Хорошо ещё, что чистого. И я отчётливо видел балки крыши. При желании можно перелезть через стены в любую комнату.

Это и хорошо, ведь и слышимость отличная, особенно с моим слухом, и плохо. И не только потому, что в комнатах не закрыться по‑настоящему, попробуй оградиться дверью от Воина, но и потому, что я слышу то, что многие предпочли бы скрыть от посторонних ушей.

Жаль, разговаривали так долго, что Лейла заснула раньше, чем старики и дяди разошлись. Сразу я не сообразил, но теперь, остыв и от драки, и от столба, у меня появились к ней вопросы. Для начала разве всё, что произошло сегодня, так интересно, что Небо не предупредило её? Одно дело – вопросы каких‑то посторонних людей, а другое – судьба той, которая может тебя слышать. Если бы я знал, к чему приведёт мой план, то немедленно бы отказался от него.

Странно выходило. Когда я перешёл границу Нулевого и Первого, то изо всех сил старался показать, насколько силён. Занял место Тогрима, сошёлся в драке с Виликор, учил своих друзей, да и сам жадно впитывал в себя всё новое. Разве что немного смухлевал со своим Возвышением. Но только чтобы не вызывать вопросов слишком быстрым ростом и скрыть момент, когда применил возвышалку. Всё равно экзамен и проверка Возвышения всё бы расставила по своим местам.

Границу Первого и Второго я перешёл совсем по‑другому. Слабым, никчёмным, загубившим все свои будущие достижения ради цели в десятую звезду. И, похоже, оказался достаточно убедителен, чтобы даже видевшие сотни перешедших, отвернулись от меня. Ну, или сумел отвратить от себя одного, самого важного. Кто знает, не скажи Лир, что не желает видеть на мне герба, не взяли бы меня к себе другие?

Важно то, что итог один. Самого сильного победила сначала Виликор, показав, как высоки бывают горы, а затем подкупленный экзаменатор. Самого слабого тут же поспешили прихватить проныры Саул. Золак ни словом не обмолвился, что перешедших закабалят, да и обмолвкам Арнуза стоит верить. Саул явно пошли против правил.