Лекарь. Второй пояс

Я едва удержался от ухмылки. Вроде и не до веселья, минуло полсотни вдохов, как все мы стали слугами. Остальные, правда, всего на два года, в отличие от меня. И всё же мы потеряли свободу. А я уже веселюсь. Но слышать, как Домара с его сединой называют мальчишкой, равняя со мной? Впрочем, если старикашка – отец Домара, то неудивительно. Сколько же лет самому старикашке? Он выглядит даже старше моих стариков, что до сих пор не пришли в себя. Кроме того, у него две трети волос тёмно‑красные, густо смешанные с сединой. И вокруг нас Второй пояс. Ему что? Больше сотни лет? Если так, то удивительно, что я для него не младенец.

Старикашка отмахнулся от Домара:

– Твои планы… – вздохнув, ещё раз оглядел нас. – В прибытке у нас две крепких Закалки и два Воина. Но ты впустую выкинул контракты на соплячку, девицу, калеку и двух стариков. Они скопом стоят дешевле, чем один контракт.

Домар едва слышно для меня огрызнулся:

– Ты поставил меня главой, а сам вечно недоволен. На стариках нет контракта.

– Да как бы ты заключил контракты с дохлыми?

Я поспешил вмешаться:

– Господин, со стариками всё в порядке. Я использовал технику, чтобы погрузить их в сон.

Взгляд старикашки придавил меня к земле. Какое у него Возвышение?

– Для чего?

– Они не хотели ехать сюда, а я не хотел оставлять их одних… – стоявший позади стражник ударил меня, и я поспешил добавить, – господин.

– Хороший поступок, кому как не мне, старику, его оценить. Даже жаль, что ты не приживёшься у нас.

– Господин?

– Это Домар радуется, заполучив тебя, но не я, – Сирк покосился на Домара. – Ладно, нам старикам нужно чаще молчать в делах молодых. Что ты ещё умеешь, кроме как усыплять?

– Я служил лекарем у прошлого господина и знаю ещё две лечебных техники. Прикосновение Весны первой звезды. Шесть Лепестков Лотоса первой звезды.

Старикашка понял, что я не собираюсь продолжать, огладил бороду и спросил:

– Это всё?

– Да, господин.

– Отец…

Старикашка вскинул руку, обрывая Домара, приказал мне:

– Я, Сирк Саул, приказываю тебе, слуга, отвечать правду. Какие техники ты знаешь?

– Лезвие, Опора, Покров, Прикосновение Весны, Шесть Лепестков, Сошествие Ночи, – помолчав, я добавил. – Умножение техник.

Если уж я могу лгать, то даже всех моих лечебных техник Саул не получит. Длань Возрождения останется тайной. Если хотят, чтобы я приносил им пользу, пусть дают мне техники.

Старикашка Сирк на этот раз бороду дёрнул:

– Что за безумие? Воин десятой звезды, что знает всего три стоящие техники и при этом обладает Умножением? Всё верно?

– Да, господин.

Я поклонился, но не для того, чтобы показать уважение, а чтобы скрыть нахлынувший страх. Дарсов придурок! Лгать могу только я. Что если Сирк повторит свой вопрос маме или Лейле? Что если Зотар, которому я обещал переход через границу Поясов и свободу, решит выслужиться перед нежданными хозяевами? Достаточно одного его слова, и всё рухнет. Уж он‑то точно знает, что я владел многими боевыми техниками и, кажется, даже сам видел, как я использовал Шаги на рынке.

Но Зотар молчал, и я выпрямился, снова встречаясь глазами со старикашкой Сирком. К нему как раз склонился Домар:

– Отец, скорее всего, его только приняли в слуги. Обычный набор, с которого и начинают учить Воинов. А Умножение небось купил, когда решил сбежать во Второй. Так, слуга?

– Так, господин.

– Хорошо, – старикашка Сирк кивнул в подтверждение своих слов. – Пусть ты ничего не знаешь, но Саул щедры. Научим. Выдадим те же техники, что и всем нанятым стражникам. Срок три месяца. Через три месяца отправишься в леса с нашим отрядом.

– Отец, нет!

– Это ещё почему?

– Мне не нужен риск, не с… не с этими.

– Нечего было обещать.

– Отец.

Сирк и Домар уставились друг на друга. Мне в леса хотелось. Родные, привычные, обещающие свободу. Но я не мог. И поэтому опять влез в разговор, хотя явно нужно было молчать:

– Уважаемый господин, я не могу.

Старикашка даже не повернул ко мне головы:

– Вздор.

– Прошлый господин заставил меня заключить контракт. Я не могу использовать боевые техники и оружие.

– Он же умер.

– Это контракт на меня, господин.

– Что?

Теперь на меня глядел и Сирк, и Домар. Домар даже хохотнул:

– Кажется, ты чем‑то разгневал Небо, слуга. Или же теперь оно глядит на меня.

Старикашка Сирк зашипел:

– Небу нет до нас дела. Оно смотрит только на Барериса.

– Отец, всё изменится, поверь.

Но старикашка Сирк отмахнулся от его слов, ткнул в меня рукой:

– Твой контракт особый, ты можешь солгать сейчас, но стоит мне спросить прямо…

– Господин, я не лгу. Я не могу сражаться.

– Нахлебник. И сам, и его семейка, – Сирк повернулся к Домару. – А ты решил, что наша семья должна год их кормить и давать кров?

Всё что я позволил себе – на миг сжать зубы. До хруста. Благодетели. Но срок, который отличался от срока контракта, я запомнил, и голос мой звучал спокойно:

– У прошлого господина я занимался тем, что заживлял раны стражников.

– И он дал тебе всего три техники?

– Это лекарь… Господин, я только начал учёбу. Но… моя мама и старшая сестра понимают в травах. Дядя и брат…