Люди ночи
– Имена и фамилии зашифрованы, но довольно просто. Я уверен, что кагэбэшники смогут взломать шифр, и они тоже уверены, потому и приняли список в таком виде. Но у каждого агента есть ключевое слово… а в списке слова другие. Я предупредил агентов, что, если им назовут слова из открытого списка, надо уходить. Настоящие слова… думаю, Москва их не угадает.
– Ты мне ничего из этого прежде не рассказывал. Какое у меня тайное слово?
– В этом не было… – Он мотнул головой. – И у тебя нет тайного слова. Я… решил, что оно тебе не понадобится.
– Ты гений. Что тебя напугало?
– Ничего, – сказал он. – Ничего, – и притянул ее к себе, теряя голову от запаха ее волос.
Она коснулась его пояса, и он ахнул.
– Хм, – сказала она, берясь за его ширинку. – Французский гульфик с клапаном. Тут поможет только…
Она начала наклоняться, но он двумя руками поймал ее лицо.
– Не сейчас, – сказал он. – Я хочу… еще чуть‑чуть на тебя посмотреть.
Она нахмурилась.
– Скажи мне, что случилось… пожалуйста, Аллан.
– Кто‑то прошел по моей могиле, вот и все.
– Сейчас уже поздно жалеть.
– Я жалею только из‑за тебя, – сказал Беренсон. – Я мог бы любить тебя не скрываясь. Я мог бы тебя кое с кем познакомить… Бывают минуты, когда я думаю…
– А бывают минуты, когда ты не думаешь? Давай выясним… ой, нет, теперь я не могу. Что ты думаешь?
– Что мы могли бы сделать то же самое иным способом. Таким способом, который не требовалось бы скрывать. Без всей этой тараканьей беготни в темноте.
Она проговорила очень тихо и мягко:
– Тебе непременного надо быть доктором Фаустом, ведь правда.
– И Фауст обречен…
Она закрыла ему рот поцелуем. Через минуту или больше она ослабила объятия и, не отстраняясь от него, сказала:
– Ты изменишь мир, Аллан. Не бойся.
– Изменю мир, – тихо повторил он.
– Да.
– Это должно изменить мир, верно?.. Иначе это будет обычным предательством.
Он снова крепко притянул ее к себе, и вздохнул, и задрожал.
* * *
Майор Монтроз боялся, и не фашистов. Немцы знали, что война окончена. Здесь не было фронта, не было организации, почти не было войск, за исключением фолькштурма – стариков и детей, которым выдали ржавые винтовки или ручные гранатометы и велели защищать фатерланд. Монтроз вдавил газ, и джип покатился в холодной сырой ночи.
Минометный огонь озарил разбитую дорогу. Невесть откуда взявшиеся солдаты вермахта перебегали из одного горящего дома в другой. Монтроз подумал было поехать за ними. В крайнем случае его убьют. Возможно, не худший исход.
Сесили получит телеграмму: С ПРИСКОРБИЕМ СООБЩАЕМ ЗПТ ВАШ МУЖ ПОГИБ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНОГО ТАЙНОГО ЗАДАНИЯ. Ей вручат коробочку с медалью. Монтроз сам отправлял такие телеграммы. Тайное задание. Убит. Сесили, о господи.
Залп ударил в дорогу позади джипа, просвистели осколки. Монтроз так сжал баранку, что побелели костяшки пальцев. Наручник, на котором держался портфель, врезался в запястье. Монтроз высматривал немецких солдат. Мысль и впрямь совсем не плоха. Даже если портфель попадет в какой‑нибудь местный штаб, немцы ничего не сделают. И службе безопасности СС, и абверу уже поздно что‑либо предпринимать. А ведь есть еще организация Гелена[1]… «Черт, – подумал Монтроз, – я мог бы работать на генерала Гелена. Это было бы самое разумное. Гелен вытащил бы меня из этой передряги».
Внезапно Монтроз понял, что сбился с пути не только фигурально, но и буквально. Карты у него не было – он находился во вражеском тылу, и карты ему не полагалось: вдруг его возьмут в плен и фрицы узнают важные секреты, например расположение собственных речек и городов. Снова заработала артиллерия – засвистели снаряды, загремели разрывы. Изредка слышались винтовочные выстрелы, но одиночные. Значит, боя поблизости нет. Артиллерия может ударить с любой стороны.
Дорога впереди упиралась в другую, перпендикулярную, дальше чернела река. Монтроз сбавил ход и задумался. Если это действительно та река, что он предполагает, если он не ехал в обратную сторону, то она течет с востока на запад.
На западе американцы, на востоке русские. «Им не сойтись никогда»[2], – подумал Монтроз и свернул направо, к западу.
Дорога была пуста. Черная лента реки бежала слева. Если впереди мост, то дело плохо, авиация не любит немецкие мосты. Но если это обычная сельская дорога, большого моста на ней, скорее всего, нет.
У него есть шанс добраться живым.
Несколько минометных снарядов разорвались рядом с джипом. Шина лопнула. Монтроз обнял баранку, пытаясь удержать машину, и тут что‑то тридцатифунтовым молотом ударило его в левое запястье. Баранка крутанулась. Левую ногу свело от боли, и она вдавила педаль газа в пол. Джип слетел с дороги и прыгнул с обрыва в черную реку.
Майор Монтроз оказался под водой до того, как полностью осознал, что произошло. Он попытался открыть джип и выбраться, но дверцу заело. А может, не работала рука. Он ничего не видел, но чувствовал воду, ее запах и вкус. Он толкнулся от пола. Ничего не произошло. Он должен был всплыть, тела всплывают, Монтроз это видел не раз. Он попытался поднять руки и не смог. Ладно, левая рука ранена, но правая…
Правая была прикована к портфелю, а портфель застрял…
[1] А ведь есть еще организация Гелена. – Рейнхард Гелен (1902–1979) – генерал‑лейтенант вермахта во время Второй мировой войны, один из руководителей разведки на Восточном фронте. После разгрома фашистской Германии передал свой архив американской военной разведке, в результате чего было достигнуто соглашение о сотрудничестве. Гелен создал «Организацию Гелена», которая работала под немецким руководством при американском финансировании и позже была преобразована в Федеральную разведывательную службу Германии.
[2] «Им не сойтись никогда». – Р. Киплинг, «Баллада о Западе и Востоке». Перев. В. Бетаки.
