Магнат

– В девятнадцатом веке это был центр страны, – объяснил странное расположение столицы географ. – Аргентина и Бразилия отторгли большие куски территории, оставив Парагваю никчёмные земли. И если левобережную часть страны занимают ещё более‑менее сносные места, с тропическим лесом у границы с Бразилией, то правобережную – огромная жаркая равнина со степным ландшафтом у границ с Боливией и низкорослой кустарниковой растительностью ближе к реке Парагвай, а в её верховье, на севере, сплошные болота.

– Интуиция мне подсказывает, что именно эти неугодья вы и предлагаете казакам отнять у Парагвая? – не испытал особого восторга от гиблой идеи атаман.

– Даром отдадут, – отмахнулся ладонью Беляев и продолжил искушать: – Северо‑западная половина страны лишь на карте обозначена как Парагвай, а вот соседняя Боливия считает Гран‑Чако своими землями.

– Гран‑Чако?

– Так американские индейцы называют обширную равнину к западу от реки Парагвай и к востоку от горной цепи Анд, – наклонившись, показал на карте пальцем географ. – Сухой Чако, Альто‑Чако – степь с низкорослой растительностью; Нижний Чако, Бахо‑Чако пронизан многочисленными мелкими притоками реки Парагвай и густо зарос кустарниками и квебрахо – очень ценными деревьями.

– И чем же интересны эти квебрахо? – впервые услышал об американском эндемике Алексей.

– Пожалуй, это главный экспортный товар Парагвая. «Квебрахо» на индейском языке означает «ломать топор». Древесина тёмно‑красного цвета, очень твёрдая, тяжелее воды, богатый источник танинов – дубильных веществ, используемых в медицине и промышленности.

– И много в Гран‑Чако столь ценного товара? – загорелись алчные огоньки в глазах атамана.

– Бесчисленные рощи, – усмехнулся довольный искуситель, поняв, что задел нужную струну в душе хозяйственного казака. – По‑настоящему, к промышленной добыче ещё и не приступали. Дорог в дикой местности нет – сплошные заросли кустарников; самотёком по мелководным речушкам тяжёлые стволы не сплавишь – тонут; топором много железного дерева за сутки не добудешь. Да особо и добытчиков‑то, почитай что, нет. Крестьяне в гиблые места не суются – полно хищников и ядовитых гадов, а бесстрашных индейцев в Гран‑Чако даже одного десятка тысяч не наберётся. К тому же племена гуарани в основном занимаются охотой, и красное дерево квебрахо используют лишь для обмена на промышленные товары и зерно.

– Индейцы – это хорошо, – потёр ладони Алексей, настроение у вождя поднялось. – И степи, говорите, обширные есть.

– Плодородные участки земли вдоль бесчисленных речушек тоже, – расхваливал бросовый товар купец‑географ.

– Тогда почему же земли ничейные? – заподозрил подвох хитрый атаман.

– Гуарани там испокон веков живут, – пожав плечами, развёл руками Беляев.

– А жадные испанцы чего же индейцев не согнали?

– Колонизаторов в прошлый век на весь Парагвай не хватило, – заливисто рассмеялся генерал. – Обжились чуток в благодатных местах, а затем их потомки войнушку разорительную учинили – совсем обезлюдел край.

– Дикие земли Гран‑Чако, значит, неблагодатные, – прищурив глаз, допытывался до сути атаман.

– В степях летом несусветная жара и сушь, а в междуречье зимой сплошное болото, – скривившись, вынужденно признался географ. – Но ведь в межсезонье‑то жить можно. А если не залезать вглубь степных просторов и не соваться в край северных болот в верховьях Парагвая, то недалеко от Асунсьона, вдоль мелких речушек, можно неплохо обосноваться. Землицы там будет вдосталь на сотни тысяч колонистов.

– Сколько жителей в столице? – уже начал строить планы захвата атаман.

– Всё население Парагвая где‑то около шестисот тысяч, – уклончиво признал неполноту добытых сведений генерал. – В столице, думаю, сосредоточено не больше двухсот тысяч человек. Остальные разбросаны по маленьким городкам и поселениям в междуречье Парагвая и Параны. По просторам Гран‑Чако, на левом, западном берегу Парагвая бродяжничает около десятка тысяч индейцев из племён гуарани.

– Каков состав и численность войск? – задумчиво хмурясь, прикидывал шансы на успех операции вторжения Алексей.

– Всего‑то три тысячи бойцов, – отмахнулся ветеран великой войны. – Крепостная артиллерия прошлого века, пулемётов нет, конница малочисленная.

– Тогда отчего же всё‑таки соседи не захватили Парагвай? – докапывался до сути Алексей.

– Никто не хочет вкладываться в войну, – пожал плечами генерал. – Собственных проблем и пустынных территорий хватает. Да и вояки парагвайцы злые: в прошлую войну дрались до последнего солдата, даже после разгрома армии ещё долго партизанили. – Беляев искоса глянул на лихого атамана и намекнул: – И надо сказать, в девятнадцатом веке у них сильный лидер нации был, а теперь президенты‑неудачники каждый год меняются. Вчера в испаноязычной газете прочитал, на днях очередного президента избрали.

– И как бульварная пресса характеризует новичка? – игнорировал косые взгляды генерала идейный анархист.

– Мануэля Гондру Перейру уже во второй раз избирают, – пожал плечами Беляев. – Несколько лет назад он уже занимал пост президента – долго не продержался. Человек академически образованный, прогрессивных взглядов, пролетариат активно голосует за него. Буржуи не любят, издеваются над простаком, который с работягами раскланивается и пешком на службу ходит. Такой интеллигент долго в чиновничьем гадюшнике не выживет – затравят. Предшественника тоже досрочно сожрали. Так что можно готовиться к скорым перевыборам. Гражданство эмигранты получают без проблем, а паства у вас, батюшка Алексей, будет прирастать стремительно.

– Нет уж, не дадим порядочного человека в обиду, – заочно проникся симпатией к новому президенту Парагвая Алексей. Намёки генерала на захват политической власти анархист понял, но впрягаться в чиновничий хомут не желал. – Поможем навести порядок в стране, а основные усилия сосредоточим на развитии казацкой колонии.

– Разумный подход, – усмехнулся генерал, очень довольный рассудительностью вождя анархистов. – Не время казакам в боевой поход сразу на всех врагов идти, будем прирастать землицей по чуть‑чуть. Думаю, сперва надо попросить сдать русским эмигрантам в аренду угодья вдоль правых притоков Парагвая, сроком… эдак лет на двадцать пять. Территория пустая, дорого с казаков не запросят.

– Вы же говорили, что всё Гран‑Чако даром можно взять, – обиженно надув губы, уличил искусителя в обмане Алексей.

– Даром и Боливия бы заграбастала, – рассмеялся наивности казака Беляев. – Надо выгодную сделку правительству Парагвая предложить. Деньгами казаки платить за землю не станут, а вот пограничной службой на спорной территории рассчитаться смогут. Оружие и бойцы у казаков справные, да и белогвардейские офицеры воевать умеют, не чета диким туземцам.

– Индейцев мы тоже определим в казаки, – потерев ладони, размечтался атаман. – А с пограничными поселениями идея верная – самая служба для казаков. Через свои земли они никакого супостата не пропустят, за северо‑западный фланг Парагвай может не переживать.