Мальн. Кровь и стекло
– Кая, мы с Эриком проберемся в город и попытаемся выяснить, миновала ли опасность. Если все в порядке и гвардейцы покинули Ланвилл, мы вернемся за тобой.
– Ну уж нет! Я не останусь здесь одна, ни за что! – возмутилась она.
– Кит прав, Кая. Нам не известно, что творится сейчас в городе. Тебе безопаснее побыть тут, – поддержал друга Эрик.
– Это не тебе решать. – Кая сверкнула на него зелеными глазами.
Эрик прислонился плечом к дереву.
– Чем испепелять меня глазами, расскажи лучше, как ты научилась владеть мечом. Ах да, ты ведь не училась. Поэтому сиди здесь!
Кая надула губы, посмотрев на Кита.
В конечном итоге на спор ушло немало времени. Кая все никак не хотела оставаться в лесу одна, как бы ей ни растолковывали, что так безопаснее. Иного выхода у них не осталось, и пришлось взять ее с собой.
Первым из леса вышел Кит. Утро кончилось, и туман рассеялся, но зеленые луга все еще поблескивали от росы. Над головой синело безоблачное небо. Кит осмотрелся и помахал друзьям.
Они двигались к окраине осторожно, не спеша. Как и ожидал Кит, северные ворота были открыты. Он на одно мгновение остановился там и осмотрелся. Улицы пустовали. Кит прислушался, стараясь уловить звуки шагов, голоса, хоть какой‑нибудь шум.
Тишина.
На всякий случай они спрятались за первым попавшимся на пути домом и стали наблюдать. С этого ракурса сложно было увидеть, что происходит в городке. Поэтому, выждав еще несколько минут, они двинулись по ближайшему переулку к площади, придерживаясь узких улочек. В воздухе висели плотная дымовая завеса и запах гари. Куда ни посмотри, на стенах виднелись копоть и глубокие трещины. Многие дома сгорели дотла. Каждый раз, выглядывая из‑за угла, Кит чувствовал, как сердце подскакивает в груди. И бешено колотится, когда они натыкались на очередное тело в луже запекшейся крови.
Если Кит заметит… если только увидит… Друзья, казалось, подумали о том же. Из груди Каи вырвался непроизвольный всхлип. Эрик приложил палец к ее губам, а затем первый свернул в очередной переулок. И тут же отшатнулся, едва не сбив Каю с ног. Кит успел поймать ее, уберегая от падения.
Прозвучало еле слышное: «Там патруль!» – и троица бросилась в укрытие. Им оказалась лавка местного сапожника, дверь которой покачивалась на одной петле.
«В городе патруль. Что все‑таки происходит? – Кита мучили вопросы. – Много ли жителей смогли спастись и покинуть Ланвилл?»
Он рискнул выглянуть в окно и сразу же отпрянул. Отряд как раз проходил мимо, гвардейцы внимательно осматривались.
Эрик замахал друзьям, жестами показывая, что нужно возвращаться в лес. Кит хотел было что‑то сказать, но Кая шикнула на него. Когда опасность отступила, они поспешили покинуть Ланвилл тем же путем, чудом не столкнувшись ни с одним отрядом.
Благодаря стараниям духов они благополучно добрались обратно на опушку. Там упали на землю и долго молчали на фоне привычной тишины леса, которую нарушали лишь крики животных, птиц и шорох ветра в листве деревьев. Кит до сих пор удивлялся, как им удалось уйти от гвардейцев, не получив в спину ни единой стрелы, но…
Эрик первым прервал молчание:
– Ну, так и будем здесь сидеть? – Он встал и потер лицо ладонями.
Кит раздраженно провел рукой по волосам и приподнялся на локтях:
– Что ты предлагаешь?
Эрик настаивал, что необходимо двигаться дальше, просто идти, не важно куда. Кит убеждал друга, что нельзя так все бросить. Они долго спорили.
– Хватит вам! – не выдержала Кая, вскочив на ноги. Она дрожала, но голос ее звучал на удивление твердо и уверенно. – Я устала. Кит, Эрик прав, здесь нельзя оставаться! Но и далеко уйти мы не можем. У нас нет ни еды, ни теплой одежды. – Она задумалась: – Кит, твоя тетушка Талия все еще живет в Брэртоне? Предлагаю пока выдвинуться туда. Это самый близкий путь.
Кит и Эрик посмотрели друг на друга, затем на Каю. Кит нервно усмехнулся и просто кивнул. Ничего другого не оставалось, кроме как согласиться: они и впрямь были измотаны, а внешний вид никуда не годился. Рубашка Кита порвалась в нескольких местах и была заляпана чужой кровью. На одежде Эрика и Каи тут и там виднелись прорехи.
Брэртон, такой же маленький городишко, как и Ланвилл, располагался на другом берегу реки: через луга, за Серыми холмами – всего в двух днях пешего пути на северо‑восток. Кит с отцом пару раз ездили туда, и дорога сохранилась в памяти.
«Безопаснее будет идти вдоль русла, иначе на тракте нас могут заметить…»
До наступления темноты им удалось незаметно добраться до моста и переправиться на другой берег. Благо на пути не встретилось патрулей, и к ночи они достигли холмов. Ярость и боль от утраты придавали сил. Казалось, Кит может идти и идти без перерыва на сон и еду. Из‑за этого он неоднократно срывался на Эрика, но все же признавал, что безумная спешка без отдыха не приведет ни к чему хорошему. Кит понимал, что временами поступает эгоистично, ведь не только он – и друзья тоже потеряли близких прошлой ночью. Но Эрик и Кая прекрасно знали характер Кита и когда стоило лишний раз промолчать. Его и так всегда беспокоило собственное настроение и извечное чувство злости. А при одной только мысли о том, что они ушли, даже не попрощавшись и не похоронив, как подобает, близких, его сознание начинало вопить.
К Брэртону они шли всю ночь и весь следующий день и добрались до городка уже в сумерках, аккурат за несколько минут до закрытия ворот. Часовые их не остановили, хоть и подозрительно оглядели с головы до ног.
В городе Кит внимательно посмотрел по сторонам. Друзья молча следовали за ним по пятам.
– Когда в последний раз ты встречался с тетушкой? – спросила Кая, робко коснувшись его локтя. Пожалуй, впервые за несколько дней.
– Года два назад, – задумавшись, ответил Кит. – В прошлом году, кажется, она заезжала в гости, но меня не было дома. Они с моей мамой не ладили, даже недолюбливали друг друга, и отец не так часто виделся с сестрой.
Насколько Кит помнил, тетушка Талия всю жизнь жила в Брэртоне; работала в местной пекарне, детей не заимела, а муж скончался много лет назад от какой‑то болезни. Его матушка же родилась в столице, в семье зажиточного купца. Она сбежала в Ланвилл с отцом Кита и с тех пор не общалась с семьей. Мать не любила об этом говорить. А Талия наверняка считала, что брат мог бы выбрать девушку своего круга.
Кит всегда выделялся среди своих сверстников, прочих детей фермеров. Времени на занятия у него было немного, но мать обучила его и письму, и чтению. Нередко к урокам присоединялся и Эрик. А когда Кит с семьей приезжали в столицу на ярмарку, мать водила сына по своим любимым местам. Кит замечал грусть в ее глазах и гадал, связано ли это с тем, что она скучала по дому или, может, жалела о сделанном выборе, но спрашивать боялся. Если бы она не сбежала, то была бы сейчас жива… У Кита встал ком в горле.
