Мастер Миража. Вторая книга цикла «Геония»
– Я поверю тебе. Пока. Обманывать не советую – пожалеешь. А теперь приготовь уши, чтобы слушать. Мне еще дорога моя свеженькая шкурка, поэтому знакомить вас не собираюсь, но кое‑что для тебя сделаю. Здесь плотная толпа, это хорошо. Вон те торчки в углу только что обдолбились и забили своим гнилым пси все каналы слежки. Пока мы невидимы для Системы, я подойду к этому парню и толкну его немного. Это будет просто случайность – поняла? Дальше все в твоих руках. Можешь попытаться его зачалить. Только будь осторожна, он очень хитрый и нереабилитированный, если что, смешает твои мозги с дерьмом.
Моделька встала и, виляя худенькими бедрами, принялась ловко лавировать в толпе. Почти у самого выхода она оступилась, толкнула какого‑то парня в безрукавке и тут же нырнула в распахнутую дверь.
Авита напряглась, стараясь не упустить незнакомца из виду. Предполагаемый Воробьиный Король – русоволосый, с резковатыми чертами лица парень стоял у стены, сдвинув почти сросшиеся темные брови. На вид ему было лет двадцать с небольшим. Черные круглые глаза, пожалуй, слишком близко посаженные, контрастировали с цветом волос. Больше ничего примечательного в незнакомце не было. Если аномальные псионические штучки тут и имелись, то их наверняка надежно прикрывал ментальный барьер. «Без детектора его не раскусишь».
Авита испугалась так, что едва не спасовала. Она понятия не имела, как привлечь внимание псионика, не возбуждая его подозрений. Ситуация тем временем развивалась в сторону полной катастрофы – русоволосый повернулся к выходу и явно собрался уходить. Брукс наконец решилась, нырнула в толпу и без церемоний растолкала танцующие парочки. Незнакомца она догнала уже на улице. Кусок ущербной луны болтался в сереющем городском небе. Парень уходил без спешки, но и особо не задерживаясь.
«Мне боязно, – подумала Брукс. – Что, если не получится его уколоть? Но я должна попытаться. Должна – ради жизни Лина».
Она прибавила шагу. Глухой стук сандалий смешался с жестким эхом шагов предполагаемого Короля.
Авита проглотила комок в горле.
– Эй, постой! Погоди!
Незнакомец нехотя обернулся. Безрукавка на его груди распахнулась. Авита содрогнулась в душе – возможно, она нашла того, кого надо, на шее у незнакомца, под распахнутой безрукавкой, не было конфедерального жетона.
Глава 5. По ту сторону
Конфедерация, накопительный лагерь Гражданской Реабилитации
– Подъем!
Марк вынырнул из пестрого водоворота сна. Узкий длинный барак с рядами трехъярусных коек тянулся в обе стороны – направо и налево. Когда‑то давно его построили из настоящего дерева – со временем стены и потолок потемнели, следы первоначальной окраски съело время, и Беренгар теперь мог вдоволь любоваться потемневшим «антиквариатом».
– Вставай, придурок!
Пси‑толчок несильно, но чувствительно коснулся его разума. Марк привычно и четко поставил барьер – атака соскользнула, опалив холодом, и все утихло.
Лин на самой нижней койке осторожно завозился, пытаясь оторвать от подушки тяжелую голову. Росс уже шел по узкому проходу, оставленному между рядом коек и внешней стеной барака.
– Подъем, павианы!
Кто‑то вяло, вполголоса огрызался в ответ. К грязным выражениям в лагере давно привыкли, на них не обижались – староста Росс Леонард прославился как раз тем, что умел придавать унизительный оттенок словам из школьного учебника.
– Испражнения декоративной курицы! – процедил он.
Кто‑то на третьем ярусе, в углу, истерически, взахлеб захохотал и тут же умолк, словно подавившись. Связываться с Россом побаивались. Он не любил ходить один. Вот и сейчас, сразу за спиной подтянутого, худощавого старосты маячили двое парней, первого звали Мановцев, имя второго ускользнуло из памяти Беренгара. Аура Мановцева ярко пылала, он даже не пытался ставить барьер. Второй подпевала, крепкий темноволосый парень, почти не «светился», зато его взгляд исподлобья не обещал ничего хорошего любителям подраться физически.
– Хватит спать, затычки.
Марк спрыгнул вниз, стараясь не задеть Лина, и принялся одеваться, в который раз удивляясь в душе – навалившись скопом, обитатели барака вполне могли бы расправиться с Россом, охрана почти наверняка не вмешалась бы. Почему староста до сих пор оставался у руля, не сказал бы, наверное, никто. Быть может, у придавленного несчастьем большинства не хватало на бунт душевных сил.
– Дурак ты, Росс. Мелкое, глупое, злое трепло, – пробормотал себе под нос Беренгар и аккуратно зашнуровал ботинки.
Неплотная дверь барака хлопала, болтаясь на расшатанных петлях. С плаца открывался удивительной красоты вид – плоская, как тарелка равнина уходила к самому горизонту. Чуть в стороне от лагеря, на ровном месте торчал из почвы скальный обломок. Солнце уже поднялось, его неправдоподобно огромный оранжевый диск завис, касаясь краем скалы.
Лаконичную красоту пейзажа портила разве что стальная паутина ограды. Вышки по периметру не стояли, аккуратные стандартные домики охраны маячили в стороне, собак в лагере не держали.
Беренгар хмыкнул при мысли о мнимой беспечности реабилитаторов – побеги случались редко. Утыканная датчиками ограда, при любой попытке прикоснуться или просто подойти вплотную, автоматически запускала генератор пси‑шума. Жалкая попытка технически имитировать наводку сенса оказалась эффективной лишь против самих псиоников – неуязвимые норма‑ментальные охранники корчились от смеха, глядя на мучения беспокойных или попросту неосторожных заключенных.
Беренгар никогда не прикасался к ограде.
Сейчас квадрат плотно утрамбованного плаца быстро заполняли разбуженные обитатели барака. Мертвая земля, вытоптанная бесчисленными шагами грубых ботинок, не давала даже пыли. Длинные утренние тени бритвенными порезами легли на мертвую почву.
Беренгар проворно поискал свободное место и присел на корточки, прильнув спиной к сухой дощатой стене барака. Лин безвольным комком рухнул рядом. Марка тревожило состояние приятеля – у Брукса‑младшего воспалились веки, нестриженые черные волосы сосульками падали на лоб. Лин не убирал грязные пряди, он лишь безвольно щурился и кажется, изо всех сил боролся со рвотой.
– Эй, тебе плохо? Ты вчера поел?
– Не помню.
– Дать тебе воды?
