Мастер Миража. Вторая книга цикла «Геония»
Он проследил, чтобы девушка осушила стакан до дна. В груди Брукс словно разожгли маленький костер, перед глазами плавали призрачные тени.
– Раз не шпионишь в пользу Реабилитации, значит, от меня тебе не нужно только одно…
Воробьиный Король стянул с себя безрукавку, обнажив жесткий рельеф мускулов. Потом потянул «молнию» на боку серебристого платья Авиты, освобожденная ткань сухо прошуршала, стекая к ее ногам, жестко щелкнули под пальцами бельевые застежки. «Он и вправду решил, что я хочу с ним трахнуться. Надо дать ему по морде, прямо сейчас».
Что‑то подавляло волю – но это была не пси‑наводка, а самый обычный испуг. Крошечный инъектор так и остался в брошенном на пол лифчике. Авита упала голой спиной на пыльную обивку дивана. «Этого нет, ничего этого нет – только кошмарный сон, дурацкий розыгрыш, иллюзия, которая исчезнет, как только кончится ночь».
Потолок пьяно качался. Светильник пылал, беспощадно высвечивая подробности происходящего. Авита зажмурилась, попыталась сдержать слезы, но горячие капли все равно катились по щекам, щекотали висок.
Псионик почему‑то не торопился забираться на диван, кажется, он потерял к Брукс интерес. Тогда она приоткрыла глаз и запоздало поняла свою ошибку – Воробьиный Король в сидел на краю софы и вертел в руках брошенную одежду.
Сердце Брукс словно вздернули на толстый, с зазубринами стальной крючок – Король методично прощупывал швы ее серебристого платья, потом взялся за белье. Авита безотчетно поискала, чем бы прикрыться – на голом пластиковом диване не оказалось даже простыни. Голая комната, голый потолок, голая, попавшаяся с поличным шпионка Реабилитации.
Псионик покрутил в руках инъектор, а затем придержал Брукс за подбородок, не позволяя ей отвернуться.
– Что здесь было приготовлено для меня? Цианид?
– Нет! Я проверяла на собаке.
– Реабилитационный антидот или снотворное?
– Точно я не знаю.
– Я не сумел «прочитать» тебя сразу – это что‑то новенькое.
– Глубокий блок.
Воробьиный Король не торопился. Его влажные волосы слиплись и сосульками свисали на лоб.
– Реабилитаторы промахнулись, девочка. Я сразу понял, что мне мешают неспроста. Ты лживая, холодная и пустая внутри, как бутылка, твоя искусственная патология кричит о себе. Тебя отправили на смерть, Vita.
На конце полой иглы дрожала прозрачная капля, Авита Брукс закрыла глаза, чтобы не видеть инъектора. Жало шприца чуть коснулось ее века, взъерошило левую бровь, больно царапнуло мокрую от слез щеку и остановилось, уткнувшись в шейную артерию.
– Ты предала меня и хотела убить. Мерою за меру. Может, хочешь попросить пощады? – несколько высокопарно осведомился Король.
«Лучше молчать, – подумала Вита. – Если начну просить, он поунижает меня и все равно убьет, не стоит бессмысленно мучиться…»
Ивейдер отложил шприц, плотно перехватил девушку за горло и хлестко, быстро, но не очень сильно шлепнул ее по щеке.
– Готова к смерти? Ты плохо рассчитала последствия. Проституток не убивают, хватит испорченного лица.
Щелкнул складной нож – у него оказалось длинное узкое бритвенной остроты лезвие.
В этот момент самообладание изменило Авите, она умоляла и просила, цеплялась за руки Короля. Псионик больше не слушал ее, он перехватил нож поудобнее и сделал первый надрез – на лбу, у самой кромки густых светлых волос…
Когда Авита очнулась, зеленоватый плафон все так же освещал пустую комнату. Кожу немного саднило от оплеухи, но лицо уцелело, крови почти не было, лишь пара липких капель от единственного крошечного пореза растеклась по лбу.
Воробьиный Король сидел неподалеку, в кресле, он выглядел усталым, хмурым и уже успел натянуть безрукавку. Заметив, что Авита очнулась, псионик встал и подошел поближе.
– С пробуждением. Перетрусила? Кстати, я сломал твой хваленый ментальный блок. Полсотни извинений за причиненные неудобства – пришлось тебя как следует припугнуть. Страхи и обмороки хорошо помогают, это разминка перед серьезными манипуляциями с мозгом.
Брукс попыталась встать и обнаружила, что аккуратно укрыта курткой. Вэл швырнул на диван мятый ворох ее вещей.
– Одевайся. Шпионка, трусиха и глупая девчонка – все в одном лице.
Она молча проглотила оскорбление и поспешно оделась.
– Умойся, заклей царапину – вода в графине, пластырь найдешь в аптечке.
Пластырь оказался старым, зато вода – почти свежей. Брукс вытерла щеки рукавом.
– Мне сказали, что у тебя пси‑коэффициент чуть ли не под сотню. Теперь можешь читать мои мысли?
– Да там и почитать почти нечего, мыслишек как у обкакавшегося котенка.
– Неправда, ты ничего не прочитал.
– Сомневаешься? Между прочим, реабилитаторы взяли тебя, сломав на брате… Как его зовут – Эрмелин?
Авита прикусила язык, сердце опять беспомощно затрепыхалось на стальном крючке. Полного имени Лина, «Эрмелин», не знал никто, его не вписали в Систему, это была их с братом тайна на двоих.
Вэл кивнул, подтверждая ее невысказанные мысли.
– Я псионик высшего класса. Это не чудо, это просто хорошая работа.
– Любишь копаться в чужих мозгах?
– Люблю? Зачастую это не лучше, чем ворошить помойку.
– Почему ты меня не уколол?
В темных глазах Короля опять проступили золотые точки.
– Не рискнул, вдруг там цианид. Люблю коллекционировать забавные случаи.
– И что теперь – бить будешь?
– Сам не знаю. Вообще‑то стоило бы наподдавать тебе в назидание другим. Ненавижу продажных женщин.
«Я еще не брала денег с Департамента, – с тоской подумала Брукс. – Точнее, я их брала не себе».
– Да понял я… – беззлобно и вслух отозвался Вэл. – Только не надо истерик – хорошо? Да, это так, с девяносто восьмым коэффициентом я часто читаю мысли. Пока что на время поставлю себе ментальный барьер. Можешь в одиночестве переварить приятные воспоминания.
Как только Авита натянула куртку, Вэл жестко взял ее за запястье и потащил за собой, они вместе вышли во двор. Машина с заляпанными грязью номерами ждала возле выезда на шоссе. Псионик уселся за руль.
– Займешь переднее сиденье, рядом со мною. Если нас остановит патруль, закроешь глаза и притворишься спящей. Поняла? Говорить с ними буду только я. Подлые мыслишки насчет обмана сразу отставь в сторону.
