Мастер Миража. Вторая книга цикла «Геония»

– Ну, ты врешь! Если вы не виделись, как ты получил от него эту штучку?

– Все было очень просто, она пришла по почте. Отправителем значился какой‑то ювелирный магазин, в нем и понятия обо мне не имеют.

– Он очень хитрый, этот твой Цертус.

– Умный.

– Все это здорово, так можно жить какое‑то время, если у тебя есть влиятельные друзья и деньги. А что будет потом?

– Потом все переменится. Вэнс, который финансирует программу вмешательства в мозги, рано или поздно уйдет в отставку. Мы окажем давление на Сенат…

Брукс искоса посмотрела на чеканный профиль Короля и покачала головой:

– Я, конечно, колледжей не кончала, только ты сам‑то в такое веришь?

– Верю. Почему бы нет?

– Потому что ивейдеры все время прячутся. Люди вас боятся и ненавидят.

– С предрассудками можно бороться. Мы скажем всем гражданам правду. Они поймут, что можно жить по‑другому. Когда‑нибудь псионики и норма‑ментальные сумеют договориться…

Авителла слушала Вэла, смотрела в королевские глаза, и ее сомнения превращались в глухое недоверие. Прагматичная Брукс очень редко слышала слово «идеализм» и, столкнувшись лицом к лицу с героическим идеализмом Воробьиного Короля, слегка пасовала перед непонятным.

– Знаешь, не очень‑то взрослые боссы любят слушать про всякое такое, – сказала она. – Особенно от драчливых парней, у которых поддельные жетоны.

– Если становишься Королем ивейдеров, не стоит искать легких путей.

– А много вас? Где живут остальные?

Лицо Короля сразу приняло замкнутое выражение и вроде бы даже потемнело – как будто погас светильник или кто‑то очень осторожный прикрыл неподалеку дверь.

– А это уже опасно и совсем лишнее.

– Хорошо, я больше и не спрошу. Только…

– Что?

– Ты парень из хорошей семьи, умный и очень смелый. Мог бы пройти эту сучью реабилитацию и стать когда‑нибудь начальником в Калинус‑Холле. Тогда тебя бы точно послушали, говори им правду, сколько захочешь.

Ожесточение на короткий миг коснулось семнадцатилетнего Короля – его профиль отвердел, глаза совсем потемнели, и в тот же момент безнадежная печаль и страх предчувствия опутали разум Авиты.

Король между тем продолжал:

– Ты же знаешь – мы псионики. Тебе нравится Сторожевой Змей – та скала, которую я показал на перевале?

– Очень. Я никогда ее не забуду.

– Чтобы видеть Змея, нужно хорошее зрение и воображение. Ты бы согласилась стать слепой? Тебе хочется потерять слух? Отрубить себе руку или ногу?

Упрямая ярость появилась во взгляде Короля, Авителла отодвинулась, прижавшись спиной к мягким подушкам дивана.

– Так вот, – продолжал Далькроз, – реабилитация – это очень больно для того, кто хоть раз до конца понял дар псионика. Никто не может лишиться дара, не сломавшись, а для меня так и вовсе лучше смерть.

Авита упрямо отвернулась и посмотрела в окно – там сплошной стеной шел летний дождь.

– То, что ты видишь и можешь как псионик, красиво?

– Да, это очень здорово.

Брукс вспомнила пыльную комнату в пригороде Порт‑Калинуса, стук собственных сандалий по старому тротуару, ночную дорогу на север, темные холмики на асфальте – обморочных патрульных, но эти воспоминания никогда не казались ей красивыми, и Король понял ее без слов.

– Бывают неизбежные потери, но есть и совсем другое. Радость. Понимание без слов. Свобода.

– Ну точно, мне этого не понять. Рожденный для Электротехнической Компании летать не может.

И тогда промолчал и отвернулся Король.

 

 

Часть вторая. Хроника вмешательства

 

Глава 7. Король рискует

7010 год, лето, Центральная Клиника Порт‑Калинуса

 

Утро в Центральной Конфедеральной Клинике начиналось с обычной рутины – ровную как стол площадку перед широким крыльцом вымыли пенистым раствором, вода бурно стекала в решетчатые люки, оставляя после себя только чистоту. Глянцевитые санитарные машины замерли у входа.

Сестра Мэй прошла сквозь пси‑турникет для персонала, на минуту задержалась в дамской комнате, потом в чистейшем отсеке переоделась в униформу и поправила крахмальную шапочку на гладкой прическе.

В самом конце коридора маячила фигура охранника – парень принял ту слегка расслабленную позу, которая позволяет долго выдерживать ожидание. Поверх серой форменной рубашки страж кое‑как натянул незастегнутый белый халатик медика, казавшийся нелепым на плотной фигуре.

– Сестра!

Мэй приветливо обернулась к парню. Рядом с его крепкой ладонью бойца лежал шлем пси‑защиты – по‑видимому, охранник только что снял его, чтобы получше расслышать ответ.

– Я могу быть вам полезна?

– У вас не найдется халата побольше?

Мэй неожиданно для себя смутилась, гладкий лоб нежно порозовел.

– Простите, нет. Есть большие бирюзовые халаты, но они положены только лекарям полного статуса, а белые, для младшего персонала, остались только женских размеров. Извините мою невежливость, свободный гражданин.

– Ладно! – охранник добродушно фыркнул. – Я не обиделся, девушка. Просто ваша униформа стесняет мои движения, я ее сниму, и дело с концом.

Он стащил с широких плеч белую тряпку и, скомкав, метнул ее прямо в медицинскую тележку.

– Вот так‑то лучше. Кстати, акустика моего шлема только что сгорела. Не слышно ни черта, пришлите электрика с запчастями.

– Конечно, я распоряжусь. Может быть, выпьете кофе?

– Жаль, запрещено инструкцией. Лучше откройте дверь в палату сенса, ее нужно проверять каждый час.

– Простите, офицер, она и так открыта.