Медвежья невеста
Но… кто тогда взял? Шоколадки и яиц нет, как ни крути.
Дед Ваня уехал, да и подозревать почтальона в воровстве – глупость. Водись за ним такой грешок – его давно поперли бы с почты. Да и к чему ему шоколадка? Не весть какое угощение, да и стоит копейки…
Нет. Будь я следователем, эдаким Шерлоком Холмсом местного разлива, поставила бы на Медведева.
Он вполне может разыграть неведение. Вон, даже глаза горят. Излишне ярко, не по‑нормальному.
– А кого еще мне подозревать? – вздернула вверх я подбородок, – Дом на отшибе, вокруг – никого. Даже мертвых с косами нет. Только вы тут! – и угрожающе тыкнула пальцем в его футболку.
Мужчину передернуло.
…Впрочем, может быть, у него просто паршивый характер, и он ненавидит людей. Социопат. Сейчас, говорят, это не лечат. Ибо модно.
Я щелкнула языком.
– Что? – вздернул бровь он.
– Ничего! – бросила я, раздумывая, как уйти, не потеряв лица.
Он явно двинутый. То есть, с ним явно что‑то не в порядке. Живет в глуши, в каком‑то богом забытом поселке… И это с его‑то внешностью! Давно построил бы себе карьеру в спорте или… на подиуме. Рост подходящий, фигура – атлетическая.
А вдруг, осенило меня, он тоже, приехал на лето погостить? Тогда дело приобретает совсем другой оборот!
Он вполне мог приехать, чтобы приглядеть за родительским домом. Или поработать в тишине и спокойствии. Вдруг он – ученый или писатель? А тут я набрасываюсь с порога, обвиняю в каких‑то очевидных глупостях. Кража шоколадки и яиц – кому рассказать, не поверят!
На миг мне даже стало стыдно своего порыва. Вот чего, спрашивается, набросилась на человека, не узнав сначала – заходил он или не он?
– Клянусь, – вдруг жестко сказал Медведев и сделал непонятный жест: – Я в твой дом даже при пожаре не войду!
Неожиданно меня его слова задели.
– Это почему же?
Нет, ученым он быть не может. Только психом. Надеюсь, не буйным хоть. Вон, как глаза горят. Того и гляди, спалит заживо.
– Не нравится он мне, – сквозь зубы выдавил он и подбородком махнул в сторону калитки, – Выход там. И не задерживайся в моих владениях. Бесишь!
– О! – я соскочила с крылечка быстрее ветра, – Даже и не думала здесь оставаться! Мне дышать противно запахом ваших владений!
«Вот же негодяй!» – думала я, гордо неся свое тельце к калитке. Спину держала ровно, словно палку проглотила или приходилась родней английской королеве, – «Небось, еще горд собой. Показал даме выход. Нагрубил. Размазал по асфальту! Молодец какой!..».
Выпрыгнув на улицу, едва удержалась, чтобы не развернуться и не плюнуть в его сторону. Только мысль, что это будет выглядеть полным ребячеством и покажет мое бессилие, остановила меня.
– Ну и ладно! – сказала самой себе, когда вернулась в дом, – Пойду в магазин. Приобщусь к местному колориту еще немного, а то, есть хочется – прям сил нет. Знала бы – побольше лапши купила бы с собой.
Но увы! Провизией я не запаслась. Почему‑то думала, что в современном мире, где сетевые магазины подмяли под себя весь мир, я не останусь голодной. Даже в Радуге на краю света.
Однако сейчас уже почти час дня. Обедать нечем, и желудок сворачивается в клубок.
Я схватила рюкзак, проверила телефон – сети всё еще нет, никто не звонил. Вытащила кошелек и еще раз пересчитала наличность. Накинула на голову кепку, накрасила губы блеском – больше для собственного успокоения, и вышла на улицу.
Дед Ваня говорил, что магазин в самом центре Радуги.
Звучит‑то как!
Ладно, найду. Не так много домов тут.
Дверь в дом я заперла и пару раз дернула ручку, проверяя. А ну вдруг вор вернется?
Подозрительно и со скрытым волнением осмотрела двор.
Нет никого.
Ушел, видимо.
Кто‑то очень голодный.
А вот калитку оставила открытой. Раз помощи ждать не от кого – лучше ее и не трогать вовсе. Уж слишком хилой она показалась мне на вид.
Насвистывая гордо песенку себе под нос, я пошла за провизией.
Глава 4
Местный магазин оказался крошечным. Сельским. Сначала меня насторожила безыскусная красная вывеска над магазином, вещавшая всем, что там именно «Магазин». Потом я поднялась на три ступеньки, толкнула доисторическую стеклянную дверь и обомлела еще больше: здесь словно бы работала машина времени. Давно я не видела обычные стеклянные прилавки, под которыми пряталось по два вида колбасы, сыра и копченые окорочка. В открытых витринах лежали хлебобулочные изделия, в основном, батоны.
Молоко гордо стояло в единственном современном устройстве этого магазина – в холодильнике с прозрачной дверцей. Там же скучали пол литровые бутылки с газировкой.
Продавщицы, как и покупателей, не наблюдалось.
– Простите!.. – я прокашлялась, чтобы привлечь внимание. Не помогло. Из‑под прилавка никто не появился, – Магазин работает?
– Работает! – немного обиженно отозвался голос из подсобки, – Подожди минутку. Я щаз…
– Ладно, – согласилась я и принялась рассматривать нехитрый ассортимент магазина.
Чипсов здесь не было. Доширака тоже. Из консервов – только пара мясных баночек, да зеленый горошек в количестве трех штук. Рыбных консервов не было. Зато гордо стояли на самом виду четыре коробки шоколадных конфет на развес. Интересно, кто же здесь сладкоежки – жители или владельцы магазина?
Крупы стояли в сторонке, в самом низу. Гречка, рис, пшено… Прожить можно.
Возьму себе по килограммчику вместе с макаронами‑ракушками. Спагетти не было. А жаль, в последнее время я подсела на спагетти из твердых сортов пшеницы. Но везти их в такую даль на своем горбу – было глупо.
