Метель, или Барыня-попаданка. В вихре времени

На нее смотрела дама, хоть и немного отличная от ее привычного вида, более взрослая, зрелая, исчез привычный макияж, волосы стали гуще и длиннее, были уложены в какую‑то красивую хитрую прическу, изменилась и осанка, голова выпрямилась, она перестала сутулиться, чем страдала от постоянной проверки тетрадей и работы за компьютером, походка стала более плавной и спокойной – все‑таки в длинном платье не побегаешь так, как в мини‑юбке или тем более в брюках, пальцы рук вытянулись и утончились, кожа побелела и стала мягкой и гладкой, но общие черты были похожими, что порадовало. И возраст был близок, но если в будущем она ходила в разряде «девушек», а то и «девочек», то здесь была уже солидной дамой в «годах», вдовой‑капитаншей! И обращались к ней «ваше благородие», как в песне!

Она представила себя в этом наряде на новогоднем вечере, хихикнула, вообразив реакцию дам, и помечтала о том, как бы прихватить его в будущее. Но пока это сделать было нельзя – посчитали бы воровством! Сколько Наталья просидела около сундуков и трюмо, она пока не знала, все было интересно, она чувствовала себя как в музее, в котором все можно трогать руками и спокойно рассматривать, но пришлось возвращаться назад, в будущее.

Вновь оказавшись в своем кресле, она заметила, что здесь прошло всего пятнадцать минут, и понадеялась, что столь краткий обмен был щадящим для барыни. Так оно и было – Натали, очутившись в незнакомой комнате, не успела и испугаться, и удивиться, как вновь оказалась в своем родном доме. Только голова немного закружилась и в глазах потемнело, но это состояние она списала на перемену погоды – метель кончилась, снег улегся и немного похолодало.

Но вот что за чудо – на столе лежала необычная записка и платочек с порошком, который, как она поняла, надо было принять Машеньке. Откуда же он взялся?

Женщина готова была отдать голову на отсечение – его здесь не было, да и записка написана незнакомым почерком, с ошибками, на очень белой бумаге, и чернила не были похожи на привычные.

Сначала она решила, что это дьявол ее искушает, но слова о Божьей помощи успокоили ее. Маша продолжала кашлять, хотя температура и спала, болезнь еще не прошла, а ради своей любимой деточки барыня готова была принять помощь хоть от кого. Прочитав, как следует принимать порошки, она дала их пить девушке и с удовлетворением убедилась, что через некоторое время кашель уменьшился и дыхание стало более ровным и спокойным.

Барыня напоила горячим чаем и накормила Машу бульоном, растерла ей грудь подаренными средствами, полученными от неведомого доброжелателя, вперемешку со старинными мазями на барсучьем жиру и гусином сале, заставила Лукерью еще раз пригласить лекаря, чтобы поблагодарить его за чудесные порошки, которые якобы так отлично подействовали. На что доктор, довольный и надутый от тщеславия, как индюк, отвечал с сильным немецким акцентом: «Я, я, это очень хороший порошок!»

Таким образом, все были довольны – и лекарь Карл Карлович с его чудесными порошками, слава о которых поползла позже по всему уезду, и который, пользуясь моментом, неплохо заработал на этих чудо‑лекарствах. Уж не знала Натали, что он туда намешивал, но вроде пострадавших от его лечения не было, самовнушение творит чудеса во все времена.

Была довольна и барыня, что все так замечательно сложилось и никто ничего не заподозрил – она и далее решила выдавать неведомые порошки за лекарства лекаря, чтобы не вызывать никаких подозрений. Убедившись, что Машенька спокойно спит, кашля нет, она вздохнула свободнее.

Хлопоты и заботы утомили барыню и, поручив дворне навести в доме с утра полный порядок, все помыть и прибрать, наварить побольше легкого бульона для Маши и каши со щами для всех остальных людей, она отбыла в свой флигелек, чтобы там переодеться, привести себя в порядок и немного передохнуть. Дашу она оставила в доме в помощь Катюшке, чтобы они вместе следили за порядком, и если Маше будет хуже, срочно бежали за ней или отправили мальчишек, а если все в порядке, она сама придет завтра с утра.

Натали приказала Степану, который был как раз во дворе, принести дров и растопить печь в ее маленьком домике, что и было сделано быстро и ладно. Степан, уходя, поклонился ей напоследок низко в пояс со словами: «Спаси вас Бог, барыня за вашу доброту, это ведь не Антип, а вы нас спасли, да и барышня без вас совсем бы померла…», и утер слезу, чем ввел Натали в удивление – ничего такого она не делала. Но женщина только и смогла молча поклониться ему в ответ, чем привела его в еще большее смущение. Так они и расстались.

 

Глава 7

Размышления и планы

 

Ах, как нравилась Наталье, в отличие от барыни, вся эта история, как хотелось еще раз побывать в прошлом, внести, как и любому попаданцу, прогресс в «темные массы хроноаборигенов», как называли этих людей в книгах! Конечно, чем‑то она уже помогла, спасла Машеньку, но этого ей казалось мало.

Как ни хотелось активной женщине, привыкшей, как любой современной даме, к самостоятельности, инициативности, стремлению подчинять жизнь и обстоятельства своим интересам, начать действовать, но будучи разумной женщиной, она понимала, что сделать это не так и просто.

Резкое изменение поведения барыни, появление необычных вещей, которые она могла бы принести из будущего, вызвало бы только опасения и недоумение не только ее самой, но и окружающих. Значит, надо делать это постепенно, тайком, с соблюдением всех правил конспирации. Да и отголоски страха барыни ее тело еще ощущало, и это озадачивало, заставляло чувствовать себя без вины виноватой. Но Наталья надеялась, что остатки ее души и навыков проступают в Натали, как проступают остатки души барыни и в ней, и уменьшают ее страх.

Размышляя о прогрессе, который вносили люди из будущего в прошлое в тех книгах, которые она читала, учительница думала и о том, насколько опасно внедрение некоторых изобретений, опережающих свое время. Да она и прекрасно понимала, что все ее «изобретения», если таковые все же произойдут, будут носить прикладной, хозяйственный характер и станут выпускаться в небольших масштабах.

Не было у нее ни денег, ни сил, ни возможностей, а самое главное – желания делать глобальные вещи, заниматься промышленным производством по примеру других героев, которые умудрялись за месяц «на коленке» даже в Средние века развернуть промышленное производство в масштабах двадцатого века.

Также учительнице помнилось положение о «единстве производительных сил и производственных отношений», и она понимала нереальность сочиненного данными писателями. Именно отсутствие квалифицированных рабочих, мастеров, поголовная неграмотность населения сдерживали развитие производства вплоть до революции, когда началось активное обучение рабочих кадров. И не один попаданец не мог решить эту проблему в одиночку, как бы он ни старался, это сделало только государство, да и то большими усилиями в течение нескольких лет.

Не собиралась она и в «одно лицо» изменять социальный строй и делать революцию в отдельно взятом уезде, строить здесь социализм и коммунизм, прекрасно понимая утопичность этих идей, в отличие от других авторов и их героев.

Да и удивляло Наталью всегда, как это попаданцы умудрялись так быстро и так кардинально улучшать достаточно консервативную и устоявшуюся жизнь времени, в которое они попадали. Получалось, что до этого люди были глупыми и не жили, а доживали, ожидая, когда к ним явится прекрасный попаданец и улучшит их жизнь. Но так ведь не бывает! Люди прошлого сами придумывали и делали очень интересные вещи, совершали открытия.

Вот поэтому ей и хотелось не столько привносить какие‑то новшества из будущего в эту жизнь, а изучать ее, погружаться в нее полностью. Она не эпоху хотела менять под свои дела, а свои дела вписывать в эту эпоху.