Муассанитовая вдова

Со вздохом облегчения я завершила аудиозвонок и с силой потерла лицо. Спать, конечно, хотелось, но после разговора с дворецким вряд ли усну. На пару секунд задумалась, как проведу день. Пальцы зачесались найти пульт и включить головизор, чтобы узнать, что так сильно возмутило старину Лоренцо, но усилием воли я отогнала эти мысли.

«Какая тебе разница, Селеста, как в обществе зубоскалят о твоей вчерашней выходке? Да, получилось вульгарно, но терпеть уже сил не оставалось. Пускай теперь подавятся своими ядовитыми сплетнями. Что могут тебе сделать все эти цварги? Правильно, ничего. Даже у хитреца Юдеса, попытавшегося обманом заставить тебя выйти замуж, ничего не получилось. Ты сильнее этого…»

Я вскочила с кровати, включила на полную громкость любимую ритмичную музыку и мысленно усмехнулась – ведь леди слушают только классику. Наскоро сделала гигиенические процедуры и замерла у гардероба, не зная, что надеть. Рука привычно потянулась к платью – Мартин всегда подчеркивал, что я должна выглядеть женственно. Но сегодня я собиралась по делам, и брюки были бы удобнее… Пальцы потянулись к дорогой немнущейся ткани из шелка и синтетических нанонитей. Зауженная к щиколоткам модель с идеальными стрелками и высокой талией. К таким мокасины или кроссовки не подойдут – только туфли на высоком каблуке или хотя бы танкетке. От этой мысли стопы заныли. Шварх, неохота‑то какая после вчерашнего мероприятия вновь влезать в туфли. Еще несколько секунд я медитировала, пытаясь выбрать меньшее из зол, как неожиданно услышала шорох под штангой с пиджаками. Нагнулась и с легким изумлением обнаружила застрявшего робота‑пылесоса. Он жалобно мигал диодами и «вжикал», пытаясь выбраться из тканевого капкана.

– Ох и глубоко ты забрался, малыш, – пробормотала, вставая на четвереньки и доставая горе‑уборщика. – Ну‑ка, посмотрим, что тебе на колесики намоталось…

Я рывком вытащила кусок голубой материи из чрева металлического малыша и уставилась на… джинсы. Вселенная, в первую секунду я даже не поняла, как эта вещь оказалась в моем гардеробе! А потом вспомнила… Эти джинсы – одни из многих, купленных еще до замужества и наивно привезенных с собой в квартиру мужа. Однажды я вернулась домой, а он выкинул все вещи из чемоданов со словами «леди такое не носят». Это было начало наших отношений, но поскольку Мартин вместо старого гардероба купил полностью новый, более качественный и стильный, я его простила, лишь позднее осознав, что самых обычных удобных штанов и уж тем более шорт у меня больше нет.

 

 

– Сочувствую вашей утрате, госпожа Гю‑Эль.

Подросток с милыми ямочками на щеках пролепетал стандартную фразу, отчаянно покраснел и протянул пучок травы, из вежливости отведя взгляд. С последним он явно перестарался, потому что вовремя не убрал руку, когда я забирала протянутую петрушку. Наши пальцы на миг соприкоснулись, и…

– О, Вселенная, простите, госпожа, что я до вас дотронулся! – запричитал цварг, в отчаянии хватаясь за свои рога.

Я тоже была в отчаянии: мне приглянулся именно этот пучок зелени, и теперь он валялся на мраморной плитке крытого Зеркального Рынка.

– Простите ради космоса, я не специально! Я не спросил разрешения…

Я выдохнула сквозь зубы, старательно представляя себе ледяную статую. Еще один дурацкий закон Цварга, предписывающий всем представителям мужского пола вне зависимости от возраста обязательно спрашивать разрешения у цваргинь, прежде чем к ним прикоснуться. Конечно, я понимала, откуда растут ноги у этой идиотской традиции: при таком перекосе демографии в сторону рождения мальчиков даже невинное прикосновение можно трактовать как давление на девушку. Но в обычной жизни это все равно раздражало.

– Люк, успокойся! – прикрикнула на паренька, который уже собирался рвать на себе волосы из‑за «оскорбления» госпожи, и быстренько отвлекла его: – Ничего плохого не случилось. Ты меня не обидел и не сделал больно. Собери мне, пожалуйста, свежий пучок зелени и посчитай все вместе. Упавший теперь только на выброс, так что его тоже включи в счет.

– Ох, что вы! Этот заказ будет бесплатным, госпожа! Это же моя вина…

Глубоко вздохнув, позволила себе «отпустить» чуть больше эмоций, чем обычно. Люк еще маленький, пока вырастет, пока рога сформируются и он начнет «слышать» чужие бета‑колебания, пройдет несколько лет. Каждую среду по утрам я приходила на Зеркальный Рынок, чтобы купить свежую зелень и натуральные продукты, и всегда брала овощи для салата или гарнира именно у этого пятнадцатилетнего подростка. Даже когда муж еще был жив и называл мою любовь к готовке «плебейским хобби». Он искренне недоумевал, зачем его жена готовит, когда в штате есть профессиональный повар, но это согревающее душу занятие я у него отстояла. И каждый раз мне буквально насильно приходилось впихивать Люку деньги, ведь обычно сюда приходили лишь мужчины.

– Люк, – прервала стенания юного продавца, – мой супруг оставил многочисленную недвижимость и счета в банке. Поверь, я в состоянии оплатить помидоры, сельдерей и пучок петрушки. А у тебя братик недавно родился. Давай уже, говори, сколько с меня?

– Два с половиной кредита, – растерянно пробормотал парень, собирая новый товар и вбивая данные в терминал для оплаты.

Я приложила именную чип‑карту, дождалась знакомого писка‑подтверждения о переводе денег и убрала чип в сумочку. Люк вновь протянул мне зелень, затем хлопнул себя по лбу, достал из‑под прилавка контейнер и аккуратно переложил все в него.

– Вы сегодня одна. Помочь донести покупки до флаера? – уточнил Люк.

– Спасибо, справлюсь сама, тут совсем недалеко. А услугами телохранителя не так давно перестала пользоваться.

Я не стала рассказывать, что какое‑то время после обретения статуса вдовы по инерции содержала две смены охранников, лишь позднее сообразив, что на деле это пустая трата финансов. Кто мне что‑то сделает на Цварге? Мартин и сам как‑то признался, что держал охранников больше для солидности.

– Ну да, ну да, – пробормотал мальчишка. – Но теперь‑то вам вновь потребуется его нанять.

– Зачем? – искренне удивилась.

– Сомневаюсь, что ваш новый муж спокойно отнесется к тому, что вы без охраны ходите по рынку, полному мужчин.

– Мой кто?

– Ну‑у‑у… супруг… Я все понимаю, вам и так тяжело, вы так любили господина Гю‑Эля, до сих пор по нему траур носите.

Он бросил взгляд на мою черную тунику. Не то чтобы я хотела подчеркнуть состояние вдовы, просто мне казалось, что в темной одежде я более незаметна для цваргов. Очень уж не хотелось привлекать внимание таких, как Кристоф или Юдес.

– Люк, а почему ты решил, что я вновь собираюсь замуж? – спросила свистящим шепотом.

Сердце нехорошо екнуло в груди.