Наш дом – СССР

Дом потрошили, это было видно сразу. Лампа давала тусклый свет, но его хватало, чтобы видеть все вокруг. Разгром шведов под Полтавой, вот что тут было. В состоянии, близком к отчаянию, я иду в нужный угол. Тут стоит небольшой диван, отмечаю про себя, что его как раз не трогали. Тяну за один угол, блин, тяжелый какой, затем за второй, отодвигаю его от стены на полметра. Отлично, хватит. Присаживаюсь в углу на корточки и разглядываю бревно нижнего венца. Стены в доме обычные, не обшиты ничем, сруб, как он есть. Следов никаких не видно, но судя по рассказу милиционера в будущем, бревно должно быть с сюрпризом. С собой у меня была плоская отвертка, прихватил еще в первый день в магазине, так, на всякий случай, ночью спокойнее, когда под рукой есть острый предмет. Начинаю тыкать отвертку в щель между бревнами и поддевать. Ощупав так около полуметра стены, внезапно понимаю, что бревно поддается. Ковыряю быстрее рядом, есть, кусок бревна, державшийся на гвоздях, забитых хитро, падает на пол. А нормально придумали. Откололи кусок бревна, с внутренней стороны забили два гвоздя, шляпки откусили. Ставишь деревяшку назад, бьешь посильнее и, перед тобой вновь целое на вид бревно. Прикольно. А за этой фальшпанелью был тайник. Интересный такой. Я вначале, увидев просто щель, куда можно просунуть кулак, так и хотел сделать, но в руке была отвертка, и сунул я ее, хотел померить, глубокая ли дырка. Что‑то звонко брякнуло, почувствовав удар по отвертке, я дернул ее назад и вытащил небольшой капкан. Вот суки бандиты, да и менты хороши, чего ж в статье не указали, что тут капкан стоит, жалко вам было, что ли? Чуть без руки не остался. Реально, скобы капкана были заточены так, что вмиг отрезали бы мне кисть, на человека и рассчитано, сразу видно. Остерегаясь еще одной подляны, я прощупал отверткой весь тайник более осторожно и тщательно. Сюрпризы кончились, пора доставать то, что там лежит, что‑то мягкое, кстати. Поддевая отверткой, а затем перехватив пальцами, я вытащил на свет женский головной платок. Не понял, пусто, что ли? Паника поднималась и мешала думать. Сую руку как могу глубоко и натыкаюсь на какие‑то предметы. Подхватив тремя пальцами один из них, тяну наружу. Есть! Пачка десятирублевок.

«Штука», – пролетает в голове мысль, а рука лезет в щель.

Только когда уходил от дома, вдруг подумал, что даже не запирал за собой дверь, когда находился внутри. Обо всем на хрен забыл, думая о неудаче. А вышло‑то все отлично!

Обернулся лишь раз, уже будучи на середине реки, услышал хлопок. Негромкий, это не взрыв, но все же обернулся с интересом. Дом бандитов полыхал, как пионерский костер в одноименном лагере, а всего‑то облил остатками керосина из лампы стену и пол в том углу, где был тайник, и запалил костерок. Зачем оставлять отпечатки, зацепки для розыска, проще было сжечь это осиное гнездо. Кстати, оно по документам тех же ментов и должно было сгореть буквально через неделю после ареста жителей. Раз арест провели раньше, значит, и сгореть дом должен был раньше, логично?

Возле стройки в районе нашей деревни, где прошлой ночью я прятался от воров и преследующих милиционеров, в нескольких метрах от меня раздалась трель свистка. Мама дорогая, никогда так не бегал. Мне свистели или нет, было как‑то не интересно узнавать, поэтому я рванул так, что, кажется, побил все рекорды, ибо через пару минут галопа обнаружил себя поблизости от судостроительного завода, а он в двух километрах от того места, где я услышал свист.

– Ни хрена себе, Усейн Болт отдыхает, – выругался я и побрел, пытаясь восстановить дыхалку, в сторону проспекта Ленина.

Скоро светать начнет, провозился я долго, главное теперь добраться до дома, а то при мне серьезные улики. Дом бандитов я собирался сжигать однозначно, хотя бы для того, чтобы никто не узнал о разграблении тайника. Но вот вещи, которые я в нем обнаружил, сжечь не поднималась рука. Несколько узелков, размером с теннисный мячик, связанные из носовых платков, были наполнены драгоценностями. Думаю, старинного тут ничего нет, простенькие сережки, кольца и цепочки, но все из золота, даже с камушками. Решил забрать, не поднималась рука сжечь вместе с домом и подкинуть ментам. Приложу записку, дескать, так и так, это наворованное, прошу распорядиться как следует. Растащат сами менты? Ну, а я что сделаю? Значит, растащат. Себе я оставил только деньги, а было их немало. В будущем журналист, когда брал интервью у оперативника, возможно, ошибся, или понял не так, как надо. В газете писали, что денег было больше ста тысяч рублей, возможно, милиционер имел в виду общую стоимость находки вместе с золотом, так как денег там было чуть больше тридцати тысяч, лишь одна пачка была в банковской упаковке, самая первая, которую я вынул из тайника, остальные просто туго связанные бельевой резинкой. Подсчитал я это чуть позже, когда наконец‑то вернулся в дом Лидии Николаевны.

Едва заснул, время‑то под утро было, как меня разбудила хозяйка, и вид имела при этом очень испуганный. Войдя в кухню, увидел сидевшего на табурете перед столом милиционера. Сердце екнуло, мысли понеслись галопом, как я сам ночью от свистков.

– Гражданин, это вы называете себя Александром Андреевым? – первый же вопрос заставил думать в другом направлении. Откуда ему известно о моем имени и вообще обо мне?

– Я, – спокойно ответил я. Главное не зевнуть, спать хочу, глаза, наверное, как у алкаша с бодуна.

– Я пришел познакомиться и записать ваши показания, для проверки данных о вас. Ирина Сергеевна мне, конечно, все объяснила, но я должен был лично пообщаться с вами.

Фу‑у‑у. Значит, это «казачок» от заведующей. Ладно, давай пообщаемся.

– Зовут меня Никита Владимирович, фамилия Замков, я участковый по вашему району.

– Давайте поговорим, – кивнул я.

Участковый задавал нужные ему вопросы, все больше касающиеся наших личностей, упирая на детали, по которым можно подтвердить наши слова. Выдавая заготовленную информацию, именно ту, которую в свое время предложила наша бабулька, я держался ровно. Я и заведующей рассказал именно эту схему. Через полчаса разговоров милиционер захлопнул свою папку, заявив, что ему требуется подпись самой Лидии Николаевны, если она подтверждает наши слова и свидетельствует в нашу пользу, вопросов у него больше нет. Бабуля ловко подмахнула там, где ей указали, да еще и попросила милиционера рассмотреть дело побыстрее, а то внук, то есть я, не может на работу устроиться.

Не знаю, к чему приведет наша ложь, ведь проверка все равно будет, но пока участковый ушел довольным. А может, он просто пробьет меня на предмет нахождения в розыске, да и оставит все так, как есть, ведь, судя по словам Ирины Сергеевны, деньги‑то он получит немалые. Тут ведь еще нюанс был, у жителей деревень на данный момент паспортов‑то нет, максимум временный паспорт, когда еще нормальные документы для селян введут. Так что шанс на то, что все пройдет спокойно, был, и немаленький.

 

Кстати о деньгах. Пересчитали осторожно вместе с женой, тридцать шесть тысяч пятьсот пятьдесят рублей, живем. Катя сразу потребовала отнести долг заведующей, я согласился, а еще прихватил штуку, которую она внесла за меня как аванс за документы.

В магазине сегодня прибавилось работы. Девчонки разбили витрину случайно, пришлось вынимать осколки, подравнять рамку, а потом вместе с завхозом ехать на автобусе в магазин стекла. Заведующая решила проблемы магазина сама, без обращения в управление Продторга, а может, она с них потом взыщет, кто ее знает, как у нее все устроено.