Настоящая реальность

– Ты не должна общаться с незнакомцами. Поняла? – требовательный голос мамы Алисия узнала бы из тысячи других похожих голосов. В далёком детстве подобные фразы повторялись из раза в раз. – Ты должна общаться лишь с теми, кто заслуживает общения. Не смей опускаться до разговоров с недостойными. Ясно?

– Как понять, что человек достойный, не общаясь с ним? – Алисия произнесла эти слова синхронно с детским голосом, который когда‑то принадлежал ей. Только вот её голос уже давно перестал питать надежды и непонимание, она была безэмоциональна и пуста. Голос прошлого же дышал эмоциями, любопытством, желанием узнать.

Неужели когда‑то ты могла так говорить, Алисия?

Она тихонько вышла из пустой комнаты, пытаясь найти источник разговоров, но никого не было видно. Сознание плохо помнило картинки, зато прекрасно помнило эмоции и сказанные слова.

– Достойные люди изящны, опрятны, они не распыляют внимание на всех подряд, – продолжала твердить Лилиан. С годами её манера общения совсем не поменялась, всё то же проскакивающее раздражение в словах, всё та же уверенность в своей правоте. – Люди, что смотрят высоко и гордо, их сразу видно. Таких мало. Только они достойны твоего внимания.

– И где же таких взять?

– Нигде. Ты не должна искать людей. Когда‑нибудь вы встретитесь, и ты сразу поймёшь, что это достойный человек. На этом всё. – Лилиан, как всегда, закончила разговор по своей инициативе. Это означало, что можно даже не пытаться что‑то спрашивать, она более и слова не скажет.

Дверь комнаты открылась, лёгкая тень вступила во внутрь и закрылась на замок. Тихий плачь в тишине разрывал сердце. Алисия прошла на кухню. Здесь всё было опрятно и чисто, как любила мама. Маленький силуэт появился в свете лампы.

Она плохо помнила, как выглядела в детстве. Фотографий у неё практически не было, а память затирала лишние воспоминания. Но вот её маленькая копия сидела на полу посреди комнаты с покрасневшими от слёз глазами. Светлые разлохмаченные волосы и неудобное голубой платьице. Алисия даже сейчас помнила это платье, она его ненавидела, зато его безумно любила мама.

– Ты в нём похожа на принцессу, – твердила Лилиан, когда начинались очередные возмущения из‑за одежды. – Ты же хочешь быть принцессой, правда, Алисия? Ты ведь хочешь встретить достойного человека? Достойные люди очень придирчивы к внешности и одежде. Тебе нужно научится жить с этими неудобствами.

Алисия расправила плечи, прогоняя назойливые слова из головы.

– Плачешь? – она присела напротив девочки, приглядываясь к ней. Мокрое лицо, вечно шмыгающий нос, размазанная косметика, из‑под которой виднелись веснушки. Сердце болезненно сжалось. Алисия шумно выдохнула, подавляя желание разрыдаться прямо здесь и сейчас.

– Я ведь просто хочу найти себе друга, – задыхаясь от собственных слёз, девочка расплакалась ещё сильнее. Её голос дрожал. Она размазывала слезы и сопли по щекам. Алисия уже и забыла о том, что когда‑то была такой. Сейчас же она не могла просто взять и заплакать или устроить истерику. В этом не было никакого смысла.

– Прости меня, – Алисия прижала девочку к себе. – Прости, даже спустя столько времени, я не справилась, – она держала хрупкое тело в руках, осознавая, что с годами ничего не изменилось. Всё осталось на том же уровне, даже хуже. Алисия окончательно потеряла себя.

Будь она немного умнее и смелее, то искала бы спасение в каждой мелочи, сразу бы заметила неладное и начала бороться. Но она могла лишь приспособится, даже не пытаясь что‑то изменить.

У всех семей есть свои правила и законы, у всех есть свои проблемы. Лилиан давала дочери самое лучшее, обеспечивала одеждой, едой и образованием, строила планы на будущее. Алисия должна была быть благодарна за то, что им не приходилось голодать и что у них была крыша над головой. Кому‑то повезло гораздо меньше. Все родители воспитывали своих детей и в воспитании Алисии нет ничего удивительного или выходящего за рамки дозволенного. Именно так она когда‑то думала.

Память пестрила чёрными пятнами, перекрывающими огромную часть информации. Страх был сильнее наивного желания всё изменить. Она не справилась с ним и не могла справится до сих пор.

Держа в объятиях плачущую девочку, Алисия ощущала закипающую ярость, охватывающую тело огнём. Ей никто никогда не помогал и сейчас она сама превратилась в человека, который не мог или же не хотел помогать.

Ты должна что‑то сделать, Алисия. Должна. Давай же.

***

Прозвенел звонок на урок, все расселись по местам, но разговоры не смолкали ещё несколько минут. Алисия крутила браслет на запястье, не в силах сконцентрироваться на чём‑то другом. Последнее время она присутствовала на уроках лишь физически, сознание же отключалось практически сразу, как приходил учитель.

Сегодня она едва смогла проснуться, просто не слышала будильник. Усталость продолжала накапливаться, а в голове засела назойливая мысль:

Алисия, ты должна начать делать хоть что‑то! Хватит сидеть сложа руки!

Только вот что она должна делать? Ей нужно найти источник дохода и при этом не попасться матери. Тогда через несколько месяце, сразу после окончания экзаменов, она сможет исчезнуть из жизни Лилиан. Хорошо было бы ещё избавится от назойливых снов и воспоминаний, но они мало волновали её.

Во время ярмарки Алисия немного узнала о том, что художники могут завести свою страницу в социальных сетях и собрать поклонников своего творчества в одном месте. А там появится возможность брать заказы, а иногда люди просто так радуют любимых творцов денежными подарками. Подобная идея казалась абсурдной. Кто понесёт деньги неизвестной девушке без выгоды для себя? Но других идей просто не было.

Алисия коротко глянула на Луку, быстро записывающего примеры с доски. Он хмурился, сверяя свои записи с каракулями учителя, ругаясь и исправляя ошибки. Их математик был мужчиной в возрасте с полностью седыми волосами, он то и дело забывал о том, что решал и совершал кучу ошибок.

– Ох, что‑то не сходится, – протянул мистер Янг, стоя возле доски в полном непонимании. Лука протяжно взвыл, откладывая ручку в сторону и начиная барабанить пальцами по столу. В его тетради красовались аккуратные чертежи и куча перечёркнутого текста.

– Там вначале была единица, а не семёрка, – подала голос Кассандра, указывая на доску кончиком ручки.

– В начале? – протянул Лука, вглядываясь в неразборчивую писанину. – Чёрт, это ведь действительно была единица. Да к чёрту, – тихо выругавшись, он открыл тетрадь на чистой странице, начиная выводить параллельные линии.

– Ох, и правда, здесь была единица, – протянул мужчина, почёсывая указкой висок. – Тогда здесь будет так, – в один миг с доски исчезла большая часть расчётов, всё началось заново. Недовольные возгласы прокатились по классу.

– Кэсс, ты ведь сразу всё заметила, да? – недовольно прошипела Марта, тыча одноклассницу в спину ручкой.

– Ага.

– Почему мне не сказала?!

– С каких пор ты пишешь математику?

Ответом послужило лишь раздражённое бурчание Марты. Если она и пыталась что‑то записывать, то теперь оставила эту безнадёжную затею.