Настоящее сокровище Вандербильтов
– Нобл. – Эдит не хотела вовлекать слугу в беседу, но она еще не была готова остаться одна. – Тебе известно, что Джордж слыл самым начитанным человеком в стране?
Она глотнула чаю, грея холодные руки о чашку из тонкостенного просвечивающего фарфора.
– Да, мэм, я слышал об этом. И в отношении своих книг он был великодушен, всегда давал их читать другим.
Эдит кивнула, поставила чашку на приставной столик и жестом показала на резное изображение масляной лампы над гобеленом, висящим над камином.
– А тебе известно, что символизирует масляная лампа на резных орнаментах и экслибрисах Джорджа?
– Нет, мэм, не думаю, – ответил Нобл.
Тем и хорош был Нобл, лучший из лучших среди прислуги. В Билтморе каждый уголок он знал как свои пять пальцев, в этом даже Эдит не могла с ним конкурировать. Но он понимал, что ей нужно с кем‑то поговорить, и потому поддерживал беседу.
– Вечное стремление к знаниям, – объяснила она. Именно поэтому на каждом экслибрисе выгравировано: «Quaero ex libris Biltmoris». Узнавайте из книг Билтмора.
– Мистер Вандербильт, безусловно, знал, как это делать, – улыбнулся Нобл.
Эдит наконец обратила на слугу взгляд, рассматривая его внешность: рыжеватые волосы, выразительные глаза, облегающий форменный жилет – одна пуговица медная, одна – серебряная, как было принято в Билтморе – безукоризненно чист и опрятен, даже в столь поздний час. Ей вдруг подумалось, что он, должно быть, очень устал за день, наполненный не только суетой, но и переживаниями.
– Спасибо, Нобл, – тихо поблагодарила Эдит слугу, отпуская его, затем откинулась в кресле и смежила веки. Едва Нобл удалился, на нее снизошел полный покой: она почувствовала, как ее обволакивают незыблемость, тишина и уют родного дома. Что‑то холодное коснулось ее руки. Она вздрогнула, резко открыла глаза. Но это был всего лишь нос Седрика. Она потрепала пса по голове.
– Привет, мальчик. Ты тоже по нему скучаешь, да? – Верный пес лег у ее ног.
Эдит вздохнула, пропитываясь атмосферой грусти и покоя. Наконец‑то она снова в библиотеке Джорджа, где можно отдохнуть, погоревать. Муж умер, а она даже не могла навещать его могилу. Во всяком случае, практически это было трудноосуществимо. Не часто у нее будет появляться возможность выбраться в Нью‑Йорк, чтобы побыть рядом с ним. Но Джордж, вне сомнения, здесь, среди его самых ценных приобретений – книг. В конце концов ведь именно в библиотеке живут призраки. Оноре де Бальзак, Чарльз Диккенс, сэр Вальтер Скотт. Здесь навсегда останется их дорогой друг Пол Лестер Форд; свою привязанность к Джорджу и Билтмору он увековечил в посвящении к роману «Дженис Мередит»[1]. Эдит жалела, что Джордж не написал книгу о своей жизни, что у нее нет ничего, рассказанного его голосом. Не имея его мемуаров, она взяла то, что он оставил после себя: одну из трех толстых тетрадей в кожаном темно‑зеленом переплете, на котором золотом было вытеснено: Книги, которые я прочитал. Д.В.В.
– Человек сотворен из историй, – однажды сказал Джордж Эдит. Правда ли это? Найдет ли она его на страницах книг, которые он так любил? Воскресят ли они его?
Что читал Джордж незадолго до смерти? Эдит открыла последнюю страницу и провела пальцем по последней записи, сделанной небрежным убористым почерком мужа. Она всегда считала, что почерк у него изящный. Теперь – тем более. Потому что это – все, что осталось от него. Последняя запись гласила: 3159. Генри Адамс. «История США», т. 3.
Ее удивительный эрудированный муж за свою недолгую жизнь прочел 3159 книг. И это только те, что он учел. Поразительно! И все же Эдит подумалось, что ей самой, пожалуй, не хотелось бы, чтобы последней ее книгой стало нечто скучное. Значит, отныне ей следует более тщательно выбирать для чтения литературные произведения, расценивая каждую книгу как итоговую в ее жизни. В предпоследней записи указывалось: 3158. Генри Адамс. «История США», т. 2.
Эдит сдвинула палец на строчку выше и замерла. Рука внезапно задрожала. 3157. Л. П. Джекс[2]. «Все люди – призраки».
Все люди – призраки. У Эдит по спине пробежал мороз. Возможно, она вкладывает в это слишком глубокий смысл. А вдруг это знак? От ее возлюбленного Джорджа? Неужели он предчувствовал, что скоро покинет этот мир и хотел сообщить Эдит, что вернется к ней? Но он не вернулся. Во всяком случае, пока.
Эдит сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она не читала эту книгу. Может, эта книга вовсе не о призраках, и ее название – просто красивая метафора. Может, в ней излагается идея о том, что каждый человек – это оболочка, под которой скрыта его внутренняя сущность. Точно. Наверняка. Трясущейся рукой Эдит нашла книгу и взяла ее с полки. Помедлила, как иногда делала, представляя, что смотрит на сложившуюся ситуацию со стороны. Возможно ли, что ее почивший супруг оставил ей своего рода сообщение в его читательском дневнике, намекая, что она должна прочитать эту книгу и тогда он вернется к ней?
Нет, это полнейший бред. Но она теперь вдова. Причем вдова одинокая, у которой нет даже родителей. Ей сам бог велел немного тронуться умом, хотя бы на некоторое время.
Эдит открыла книгу на первой странице и, словно рассчитывая, что это вернет ей Джорджа, понюхала листы. Они пахли кожей и, может быть, немного дымом, поскольку в библиотечном камине всегда горел огонь. Неохотно Эдит начала читать. И у нее перехватило дыхание, когда она дошла до строк: «Ни один настоящий призрак никогда не признает себя тем, кем считаете его вы… Словом, отношение человечества к призракам воспринимается ими как постоянное оскорбление величия мира духов теми, кто стоит на низкой ступени интеллектуального развития; и по этой причине они редко являются живым или пытаются вступить с ними в непосредственный контакт, а делают свою работу тайком и обнаруживают себя только перед избранными».
Эдит не могла продолжать читать. Станет ли она одной из тех избранных? Да и хочет ли, чтобы Джордж навестил ее, явился ей, даже если б мог? Напугало ли бы это ее до смерти? Пожалуй. Эдит решила, что надо положить книгу на место, туда, где она стояла, и не искушать ни судьбу, ни призраков, даже если это призрак того, кого она любила.
Но, прежде чем вернуть книгу на полку, Эдит взяла с приставного столика сигарету и дрожащей рукой после нескольких попыток все‑таки ее закурила. Делая затяжку, она вдруг отчетливо услышала:
– Дорогая, ты ведь знаешь, я не позволяю курить в библиотеке.
Пронзенная страхом, Эдит вздрогнула. Седрик пулей вылетел из комнаты, словно увидел птицу. Книга в кожаном переплете выпала из ее руки, с глухим стуком приземлившись на выложенный елочкой паркет. Эдит огляделась и, никого не увидев, решила, что она сходит с ума. Но ведь пес тоже слышал голос. Он умчался из комнаты еще до того, как книга упала на пол. Или она просто переутомилась?
– Эди, это нормально, что ты меня слышишь, – снова раздался тот же голос. – Я хочу оставаться с тобой.
[1] Пол Лестер Форд (1865–1902) – амер. романист и биограф, автор биографий Джорджа Вашингтона и Бенджамина Франклина.
[2] Лоренс Пирсолл Джекс (1860–1955) – англ. педагог, философ, священник‑унитарий, получивший известность в период между 1‑й и 2‑й мировыми войнами.
