Настоящее сокровище Вандербильтов

Тремя часами позже мы снова подплывали к берегу в своей надувной лодке. Волны разбивались о борта ялика, грозя его перевернуть.

– Зря я отказался от помощи Акселя, – сказал Коннор и рассмеялся, когда нас опять окатило брызгами.

Аксель. Первый помощник капитана. Интересно, сколько человек обслуживает эту яхту?

– Тогда это было бы не приключение, – заметила я, перекрикивая рев прибоя. На удалении от берега море было спокойно, но вблизи прибойные волны бесновались, взмывая под небеса, хотя погода была ясная.

Наконец мы каким‑то чудом добрались до берега, и я помогла Коннеру вытащить лодку на песок.

Мое белое платье‑макси, которое еще утром казалось исключительно элегантным, теперь липло к телу, как тряпка. Я сомневалась, что прилично появляться в баре в купальнике, но мокрое платье тоже не вариант. Я стянула его с себя и разложила сушиться на борту ялика.

– В таком виде можно идти в бар? – спросила я Коннера, глядя в сторону бара – пыталась рассмотреть, во что одеты посетители, сидевшие за столиками под открытым небом.

– Можно ли идти в «Согги доллар» в бикини? – переспросил он. – Думаю, в этом заведении посетителей в других нарядах не обслуживают.

Коннер взял меня за руку, подвел к одному из столиков и плюхнулся на пластиковый стул. Я жалела, что не взяла с собой полотенце. Впрочем, оно, наверно, тоже промокло бы насквозь. Я с опаской посмотрела на стул.

Только я села, козел – самый настоящий – запрыгнул на наш низкий столик и с любопытством уставился на меня.

Я расхохоталась.

– Я вожу тебя только в самые изысканные заведения, – сказал Коннер.

Но именно это я рисовала в своем воображении, мечтая о поездке на острова – непритязательные пляжные бары, разгуливающая живность, живописная атмосфера.

Коннер попытался стащить животное со стола, взяв его за ошейник, – на нем я заметила эмблему университета – конкурента того, в котором училась я, – но козел и не думал повиноваться, стоял как вкопанный, жалобно мекая ему в лицо.

Мы оба зашлись истерическим хохотом.

– Победа за ним, – заключил Коннер, откидываясь на спинку стула.

– Козел – не самая худшая компания, в которой мне приходилось обедать, – отозвалась я.

В этот момент мною овладело острое желание написать письмо бабушке, что я делала очень, очень часто. Мне хотелось сообщить ей, что я чудесно провожу время, мне весело, и я напрочь забыла про свою свадебную драму, про дом, про работу, про все на свете. Что для меня сейчас существуют только Коннер и этот сказочный день. И я знала, что еще раз отправлюсь с ним на морскую прогулку, если он меня пригласит.

 

Эдит. На возвышенности. 16 июля 1916 г.

 

Из‑за дождя, лившего стеной, Эдит почти ничего не видела. На ней самой нитки сухой не осталось; она с трудом удерживалась в седле на мокрой лошади. Господи Всемогущий, сделай так, чтобы дождь прекратился, молилась она про себя. Из‑за проливных дождей, что шли неделю назад, значительно поднялся уровень воды в эшвиллской реке Френч‑Брод‑Ривер. Четыре дня погода стояла сухая, но потом опять зарядил дождь, да еще какой! Рядом верхом ехал Нобл, вызвавшийся сопровождать Эдит.

– В газетах написали, что вчера в районе Блу‑Ридж осадков выпало больше, чем за одни сутки во всех Соединенных Штатах! Представляете? – прокричал он Эдит, чтобы его слова не потонули в шуме дождя.

– Очень хорошо представляю, Нобл, – насмешливо отозвалась она, чувствуя, как дождь заливает ее лицо.

Никто не знал, чего ждать дальше. Одно можно было сказать наверняка: вода в реке прибывала. Помимо Эдит и Нобла еще с десяток обитателей поместья разъезжали верхом по округе, помогая переселять семьи из домов, которые могли быть затоплены.

Корнелия, старшая экономка и камеристка Эдит, оставались в особняке, организуя прием беженцев. Корнелия была недовольна, что ее не взяли с собой.

 

Конец ознакомительного фрагмента