Настя

На полке с вещами хранилась её заначка, небольшая по существу сумма, но её должно было хватить пачки на две смеси. Света чувствовала себя безмерно виноватой перед умершей девочкой и не хотела подобной участи для вновь обретённой чудесной малышки с удивительными глазами. Схватив все сбережения, девочка выскочила из комнатушки, забежала на кухню, потихоньку взяла три пирожка, пока Наташка отвлеклась, и помчалась в магазин.

В единственном на весь посёлок магазине работала «заклятая» подруга матери – тётка Татьяна. Они по молодости долго не могли поделить Светкиного отца, но в итоге её мать оказалась пошустрее, быстренько забеременела, и предмет девичьего раздора в итоге был вынужден жениться. Татьяна спустя какой‑то год тоже вышла замуж, и её единственный сын учится в классе со Светкой. И хоть муж у Татьяны не пьёт и не гуляет, в отличии от Светкиного отца, и дом у них полная чаша, но та всё равно не может простить бывшую подругу. Поэтому Светка её раздражала, и именно по этой же причине нянька уже минут десять стояла возле кассы и ожидала, пока на неё соизволят обратить внимание. Татьяна делала крайне занятой вид и не спешила обслужить единственную на тот момент покупательницу.

Неизвестно сколько продлилось бы томительное ожидание, тётка была вредная, а к её сыну Светка испытывала сильную симпатию, что не позволяло ей надерзить. Но тут она вспомнила про голодную девочку, и неожиданно даже для себя гаркнула командным тоном:

– Тёть Тань, мне пачку смеси и пюре. Только побыстрее, пожалуйста, я очень спешу.

И что крайне удивительно, так это то, что женщина в ответ даже не подумала огрызнуться или прочитать нотацию, а послушно подала требуемое девочке. Только когда Светка уже выскочила из магазина, Татьяна поражённо застыла, дивясь своей неожиданной покладистости.

За время Светкиного отсутствия картина не поменялась: Степан также задумчиво ковырял палочкой в песке, рядом пыхтел за подобным занятием и Димка. Девочка спала в коляске. Светка, сама поражаясь своей щедрости, дала по пирожку мальчишкам, затолкала свой в рот и снова поскакала домой.

– Наташ, у нас есть кипяток? – с порога прокричала сестре. – Мне бы смесь мелкой заварить, – решительно произнесла девочка, но вопреки произнесенным словам совершенно растерянно посмотрела на пачку в руках.

Наташка молча отобрала бутылку и смесь у Светки, внимательно прочитала инструкцию и приступила к приготовлению, удивляясь про себя невероятному поведению сестры. Заботиться о ком‑то вовсе не в её характере, а уж потратить собственные сбережения на столь нелюбимую ею девчонку – это вообще из мира фантастики. Кто бы про такое ей рассказал, ни за чтобы не поверила, но тем не менее это происходило. А сестричка, оказывается, ещё приобрела и пюрешку для мелкой и теперь, прикусив губу, изучала как давать это непонятное лакомство.

Наталья отдала приготовленную бутылку Светке, и та понеслась на улицу. Девчонка уже не спала, а возилась в коляске. Фиолетовые глаза недовольно щурились, и от малышки исходил неприятный аромат. Процедуру переодевания Светка ненавидела больше всего, и сейчас она автоматически настроилась на раздражение, но его почему‑то не было. Занеся малышку в дом, она спокойно её обмыла, восхищаясь нежностью кожи, красотой и изяществом пальчиков. Ребенок был абсолютно совершенен, а её глаза проникали в самое сердце и пробуждали лучшее в душе. Малышка как будто в благодарность улыбнулась няньке, и Светка поняла, что безумно очарована своей воспитанницей, её невероятными глазами, длинными ресничками и очаровательными ямочками на щечках. Ребёнок неосознанно творил чудеса.

 

Глава 2

 

Кому‑то везёт иметь хорошую семью, богатых родителей или же сногсшибательную внешность. У меня ничего из всего перечисленного нет, ни в комплекте, ни по отдельности. Семья моя состоит из любящих выпить отца с матерью и старшей зануды‑сестры. Наташка готовит и убирает в доме, родители или пьют, или пытаются поработать, пока опять не уходят в загул, и их не выгоняют с очередного места. В общем, с семьёй у меня абсолютный облом. Внешность тоже не ахти какая: высокая и худая, больше похожая на пацана, чем на девчонку. В принципе, красавицей мне быть особо и не в кого, мать с отцом самой заурядной внешности, разумеется, не сейчас, а на фото в молодости. Но Наташке повезло ещё меньше моего, она маленького роста и пухленькая, очень похожа на бочонок. Так её и дразнят в школе «бочонок» или «бочка», ей уже пятнадцать, а мне недавно исполнилось тринадцать лет. Закончила седьмой класс с одними тройками и наконец‑то долгожданные каникулы. Однако родители решили, что от меня должна быть помощь в заработке на их пьянки, поэтому я (!) нянька для соседских детей. Эта семейка еще похлеще нашей, на дом без слёз не взглянешь, да ещё и три ребенка, один другого меньше, у которых я с сегодняшнего дня на побегушках. Пацаны явно придурковатые, а девчонка вообще младенец, которого надо постоянно кормить и переодевать.

В конце первого дня работы нянькой меня бесило абсолютно всё: дебильные мальчишки, горланящая девчонка и их вдруг возжелавшие работать родители‑алкоголики. Я была с этими детьми с раннего утра и до позднего вечера, а завтра опять всё начнётся сначала. Да ещё и памперсов оставалось всего ничего, а смесь так и вовсе закончилась. Но ничего, завтра потребую от её родителей денег и часть проблем будет решена.

Однако всё пошло совершенно не так, как я запланировала. В восемь утра я уже была у соседей, но кроме детей в доме уже никого не было.

– Стёпка, а где мамка с отцом? – спросила я у старшего из братьев.

Мальчишка равнодушно посмотрел то ли на меня, то ли сквозь меня, никакого ответа от него я не дождалась. Вообще‑то я и сама не отличалась большим умом, а у этих пацанов с ним и вовсе огромная проблема. Старшему – Стёпке исполнилось пять, младшему скоро четыре, но они не разговаривают, да и неизвестно понимают ли что‑нибудь. В садик не ходят, за него ведь надо платить, а с деньгами у родителей вечный напряг, поэтому пацаны постоянно дома и в любую погоду возятся на улице.

Зачастую к ним наведывается с проверкой опека, но детей не забирают из семьи. Тётка Ольга, их мать, когда не находится в глубокой пьянке, хозяйка ещё та, она вылизывает дом от и до. Пусть всё старенькое, мебель просится на помойку, а дом кричит о ремонте, но всё становится стерильно чистым. На деревянном полу можно разглядеть рисунок на половицах, стёкла хоть и все в трещинах, но блестят, а столетние шторы поскрипывают от чистоты. Одежда у детей штопается, все пятна отстирываются, головы моются и приводятся в порядок. Причем непонятно почему, но происходит подобное именно перед приходом комиссии из опеки. И те уходят из дома вполне удовлетворенные увиденным. Бедненько, но чисто.

И тут после очередного куража тётка Ольга оказалась беременной. Родилась девчонка, назвали Настей. Отмечал отец появление младенца в компании с моими родителями больше недели, даже тётка Ольга успела к ним присоединиться после выписки.

– Моя принцесса, – орал гордо и громко дядька Петька, мешая нам с Наташкой спать.

Ну, увидела я ту принцессу. Маленькая, сморщенная, худая девчонка с тоненькими ручками и блёклыми глазами. Так к двум принцам присоединилась принцесса, и принялись они жить‑поживать в бараке, гордо именуемым домом. А теперь, по истечении трёх месяцев, у них появилась и нянька в моём лице. Нет, тетка Ольга и дядька Петя отнюдь не злые, но выпить любят, а поэтому про детей зачастую забывают. Из‑за этого мальчишки у них невменяемые, а принцесса страшненькая и худющая.