Некромант: Последний из легиона

– Тогда я удаляюсь, – проговорил Эл, надевая амигасу. – Можете продолжить вскрытие, док. Вдруг найдёте ещё что‑нибудь интересное.

Когда он вышел, Дирк снова сплюнул на пол.

– Этот парень слишком много о себе воображает. Говорит таким тоном, словно все мы – дерьмо! А кто он сам‑то? Разве не извращение природы, скажите, жрец?

Сарадан вытер вспотевшее лицо рукавом мантии.

– Безусловно, – проговорил он. – Думаю, поэтому он и не пожелал принять священное помазание.

– Пусть сделает свою работу, – сказал Арко Спиллиан. – И убирается восвояси.

– Едва ли он захочет задерживаться, – заметил мэтр Авильен. – Я слышал, Легионер путешествует за Запад.

– На кой чёрт? – подал голос Дирк. – Что ему там, мёдом намазано?

– Понятия не имею. Может, и враньё.

– Я думаю, он просто таскается от поселения к поселению в поисках заработка, – сказал Сарадан. – Перекати поле, неприкаянная душа.

– Плевать мне на него! – повысил голос градоначальник. – Пусть хоть кругами ездит, лишь бы перебил стригоев и умотал отсюда.

– И правда, – кивнул врач, набрасывая на труп упыря заляпанную пятнами простыню. – Чем быстрее, тем лучше.

 

Глава 13

 

Выйдя на улицу, Эл остановился и всмотрелся вдаль, где в конце (или начале) главной улицы Годура играли дети. Они бросали камни, норовя сбить конструкции из щепок. Взгляд охотника переместился дальше, к горизонту. Там его зоркие глаза различили клубящуюся пыль. Подобное облако всегда свидетельствовало об одном: приближались всадники или повозка.

– Господин Легионер! – робкий окрик заставил демоноборца повернуть голову.

Он увидел женщину в чёрном платье, с заплетёнными в кружок волосами, худую и бледную. Казалось, она была изнурена голодом или болезнью. Но лишь поначалу. Элу хватило нескольких секунд, чтобы понять по выражению её лица, что причиной такого состояния была душевная боль.

– Господин Легионер! – уже тише повторила женщина, подходя.

– Что вам угодно, сударыня? – проскрипел охотник.

– Правду о вас говорят?

– Иногда случается.

– Нет… я про другое.

Эл стоял и молча ждал, чтобы женщина продолжила. Ему задавали вопросы редко, зато, если задавали, то спрашивали чаще всего несусветную чушь. На этот раз он тоже не ожидал чуда.

Женщина смутилась и потупилась, но не уходила. Немая сцена затягивалась.

– Мне нужно идти, – сказал охотник. – Есть дела.

– Понимаю… – женщина занервничала. Она явно не хотела, чтобы разговор закончился таким образом. – Я только спросить…

– Слушаю.

– Вы ведь можете общаться с умершими?

Эл не шевельнулся.

– Говорят, что умеете, – заторопилась женщина. – Будто вы медиум и с любым покойником способны установить связь. Вызвать из… Ну, душу с того света, – она побледнела ещё сильнее, глаза лихорадочно горели.

Такой взгляд Эл встречал не раз. Эта женщина не тётушку про зарытый горшок с медяками спросить хотела – тут речь шла о муже, скорее всего. Но это не имело значения.

– Я не занимаюсь этим для развлечения, – проговорил демоноборец. – Только для работы.

Он сделал шаг, чтобы уйти, тем самым окончив разговор, но женщина схватила его за рукав. Это заставило охотника замереть. Люди старались не прикасаться к нему. Разве что сталью, когда пытались убить. Иногда от ненависти, а порой – чтобы не платить за выполненный заказ. Эл ждал, что женщина одумается и уберёт руку, но она этого не сделала.

– Прошу! – прошептала она, крепче сжимая ткань тонкими пальцами. – У меня есть деньги! Я заплачу!

– Сударыня, это исключено, – нехотя проскрипел Эл, глядя в сторону. – Я не балаганный фокусник. Обратитесь к кому‑нибудь другому.

– Мне не нужен фокусник! Мне нужен медиум, настоящий!

– Вы настойчивы, однако вынужден отказать. Тревожить мёртвых понапрасну, ради праздных бесед с родственниками, я считаю неприемлемым. Прошу простить.

– Это не то… – голос просительницы дрогнул. – Не праздная беседа, вовсе нет!

Эл вздохнул. Никто не считал подобные разговоры праздными. У всех имелась куча дел к умершим. Срочных, неотложных. И, конечно, крайне важных.

– Только вы можете… – начала женщина, но осеклась. – Нет, не так. Вам одному я поверю!

– Почему именно мне, сударыня? Чему обязан такой честью?

– Я слышала, что с мёртвыми может говорить только тот, кто сам… – женщина закусила губу.

Повисло молчание.

– Не верьте слухам, сударыня, – проговорил, наконец, Эл, и было что‑то в его голосе такое, что тонкие пальцы на рукаве охотника разжались. – Многие это умеют.

– Умоляю…!

Эл хотел уйти, он должен был. Но не тронулся с места.

– С кем вы так отчаянно жаждете установить контакт?

– С Нивеллом, моим сыном!

– Когда он умер?

– Около двух месяцев назад. Чуть больше. Если точно…

– Не надо. Зачем вы хотите с ним поговорить? К чему тревожить душу… – Эл мельком взглянул из‑под амигасы на женщину, чтобы определить её примерный возраст, – мальчика?

– Я должна знать… Знать, как он. Что с ним сделали. И… помнит ли он меня. Спокойна ли его душа.

Губы собеседницы задрожали, но она не заплакала, хотя глаза блестели, словно капли воды на солнце.

– Объясните, – нахмурился Эл. – Кто и что мог с ним сделать?

Женщина судорожно сглотнула.

– Хорошо… Хотя об этом тяжело говорить. Мой Нивелл… Его похитили стригои. Думаю, теперь он стал одним из них.

– Сколько вашему сыну лет?