Непокорная для Бешеного

А вот Тёма полная его противоположность. Мы с сыном мужа похожи сильнее – оба тихие и осторожные. Предпочитаем больше молчать, чем говорить, чаще наблюдать, чем действовать. Возможно, именно поэтому мне удалось приблизиться к мальчику, завоевать его доверие.

И я не хотела ничего терять.

Но жизнь жестока – мне придётся чем‑то пожертвовать. Так пусть это будет лишь моя гордость. Быть с другим мужчиной? Отдать ему тело, сердце, душу… Что там ещё требовал человек со шрамом? Не такая большая плата за то, чтобы видеть улыбку моего Тёмки, обнимать его хрупкое из‑за болезни тело, слушать откровения о новой симпатичной девочке‑соседке.

– Проходи…

Я вздрогнула и вынырнула из своих мыслей. Огляделась, понимая, что на автопилоте вышла из машины и, следуя за своим мучителем, вошла в его берлогу.

Хотя этот роскошный дом язык не повернётся так назвать – светлые просторные комнаты, широкие окна, стильные шторы, мягкие ковры и роскошная мебель – всё кричало об обеспеченности мужчины.

Как и сумма на моём счету.

Проблема в том, что я ожидала увидеть пещеру… Какую‑нибудь разбитую квартиру, пропахшую смазкой для оружия, порохом, кровью и спиртным. Почему? Сама не знаю – может, с этим у меня ассоциировался преступный мир.

Реальность оказалась пугающе приятной.

Я никак не могла ожидать, что похитивший меня мужчина, живёт в такой роскоши.

И сильнее заныло в груди – росло непонимание, зачем я этому человеку. Если у него столько денег, можно купить целиком публичный дом, и каждый день проводить в обществе новой девочки, делая с прежней что душе угодно. За деньги сыграют и невинность, и страх, и что захочешь.

Но он потребовал меня и готов заплатить столько, что мне за всю жизнь не рассчитаться.

Будем честны: с моей зарплатой продавщицы мне не оплатить долг и за несколько жизней. Только если поможет неожиданно появившийся кузен. Мысль о брате, который пропал так же быстро, как и появился в моей жизни, царапнула надеждой. Несбыточной.

Может, тот человек ошибся и я не его сестра?

– Осмотрелась?

Я оглянулась на голос и увидела своего мучителя. Он внимательно наблюдал за мной, словно изучал интересную букашку. Голос его звучал низко, чуть хрипловато, расслабленная поза подсказывала, что он чувствует себя здесь привычно и безопасно. Это действительно его дом – мужчина сидел на мягком диване, широко расставив ноги.

– Подойди, – прозвучало холодно и жёстко.

Приказ, которому я не могу не подчиниться. Я продала себя за жизнь своего ребёнка, и знала, на что иду.

– На колени, – кивнул он, как только я приблизилась.

Сердце заколотилось, внутри рос и горел протест, ведь мне показывали, кто я есть. Рабыня. Но ведь по сути так оно и было. Я медленно, неохотно начала опускаться. Когда колени уткнулись в мягкий ковёр, вопросительно посмотрела на мужчину.

Ему достаточно моего унижения? Или прикажет целовать его ботинки?

Возмущение колыхалось в груди, растекаясь лавой по венам, заставляло сердце колотиться всё сильнее.

– Расстегни ширинку, – облизав губы, прохрипел он.

Дыхание застряло где‑то в горле, по телу прокатился холод и шлёпнулся ледяным камушком в районе желудка.

Что?!

Я знала, что желает этот мужчина, но не думала, что всё будет так сразу. Или обманывала себя? Хотела не думать об этом, хотя сама же молила, чтобы это не произошло в квартире мужа.

Мучитель требовал доказательств, а мне была нужна вторая часть суммы.

Всё просто.

Но…

Такие ласки с чужим мужчиной – мерзко, стыдно и противно. Я с мужем едва пересилила себя в первый раз. Казалось, что плохо станет, если он войдёт слишком глубоко, а сейчас…

– Передумала? – Голос резанул насмешкой.

– Я… – слова давались с трудом, потому что ненавижу враньё, – не очень умею.

Взгляд его полыхнул тьмой, губы скривились в усмешке, и я похолодела. Не верит? Впрочем, какая мне разница, во что он верит. Я теперь стала шлюхой – отдаю себя за деньги. За огромные деньги. За жизнь сына.

Я опустила глаза.

Протянула дрожащие руки и попыталась справиться с ремнём, но влажные пальцы всё время соскальзывали. Мужчина наблюдал за мной не шевелясь. Помогать явно не собирался.

Оставив пряжку в покое, я дотронулась до молнии. Собачка легла между пальцев, и я потянула её вниз.

Огромный напряжённый член, вырвавшись на свободу, выпрямился во всей длине. От размера мужского достоинства у меня перехватило дыхание. Да он порвёт меня! Как это вообще можно в себя принять?

Мужчина ждал, и я, внутренне содрогаясь, подалась телом вперёд. Облизав губы, приоткрыла рот, приближаясь к своему падению.

И тут он положил ладонь мне на затылок.

 

Глава 20

 

Бешеный

Я чувствовал, как она себя ломает. Через коленку. До хруста.

Наклонилась, сглотнула судорожно, облизала сухие губы и выдохнула, обжигая меня горячим дыханием. Я сильнее налился, в паху заныло, живот стянуло узлом. Хочу её до пиздеца сильно, словно больной.

Когда она пролепетала что‑то про неумелость, я чуть не заржал, положил руку ей на затылок, придвинул к себе, позволив вдохнуть поглубже, почуять запах моего желания.

– Что? Муженёк минет не научил делать?

Она слабо мотнула головой, затравленно выглянула из‑под ресниц и задрожала всем телом. Врёт…

– Научишься. – Голос ломался, пальцы вплелись в её роскошные волосы, сжались, притягивая к себе. – Коснись его языком.

Она зажмурилась и подалась ближе, почти коснулась губами головки, а у меня в кармане пиликнул входящий.

– Сука… – Я отодвинул девушку, поднялся на каменные ноги и, застегнув ширинку, едва поместив в штаны стоящий колом хрен, вышел из гостиной и плотно закрыл за собой дверь кабинета. Здесь слышимость минимальная, можно расслабиться.