Невеста мага времени. Проклятый дар
– Простите! – я покосилась на безмолвно стоящего в стороне Братца. – Дело в том, что я заболталась с вашей сестрой и совсем забыла про…
– Заболталась с кем?!
Я запнулась и растерянно посмотрела ему в лицо. Зря я это сделала! Теперь мне стало по‑настоящему страшно. Если раньше он еще как‑то держал себя в руках, то теперь… Его лицо перекосилось от гнева.
Блин. Да что я сказала не так? Нельзя было упоминать встречу с его сестрой? Или я ошиблась, и эта рыжая – любовница? А вдруг еще одна пленница замка наподобие меня, и нам нельзя было видеться?
Надеюсь, он не собирается меня убивать?!
…Боже, ну почему я сначала не расспросила о рыжей Братца? Узнала бы, что да как, а потом бы нажаловалась на нее.
Не стоило его злить. Кто знает, на что он способен?!!
Да, именно об этом меня предупреждали рыжая и Братц… А я так глупо подставилась…
– Моя сестра умерла несколько лет назад, – заявил мужчина и поднялся из‑за стола. – Могла бы узнать об этом прежде, чем нагло врать! Приятного аппетита, Елена. Завтракай без меня. Я не голоден.
И исчез. Испарился, будто и не стоял только что рядом со столом.
Я устало облокотилась о косяк двери и прикрыла глаза. Как же это так? Как рыжая могла умереть несколько лет назад?! Еще пятнадцать минут назад она была такой живой, такой настоящей!
– Проходите, Елена! – Братц отодвинул для меня стул. – Присаживайтесь… Хоть я и не застал того времени, но знаю по рассказам хозяина… Господин очень любил свою младшую сестру. Души в ней не чаял. Такая была умница и красавица… И очень скорбел, когда она с его матерью погибла. Ваша шутка про встречу с сестрой – крайне неуместна.
– Простите! – мученически прошептала я. – Так получилось. Но я и вправду видела ее!
Мне не поверили.
– Впрочем, другого я и не ожидал от простолюдинки, – сказал Братц и взял кофейник со стола. – Вы любите со сливками или черный?
ГЛАВА 9
Я всё‑таки позавтракала. Пусть и через силу. Выпила черный кофе, съела булочку с изюмом. И только бог знал, чего мне это стоило!
Хотелось самой встать и убежать в свою комнату, чтобы найти эту невоспитанную девицу. И, схватив за руку, приволочь пред разноцветные глаза Астора.
Но это бы выглядело дико и невоспитанно. И подтверждало бы слова Братца о том, что я – неблагородная леди.
И мне, и вправду неблагородной леди – в моих предках не числились ни короли, ни герцоги, ни графы – очень хотелось утереть этим снобам носы.
Хоть я и понимала, что остаюсь здесь всего до вечера, хотелось «сохранить лицо» и доказать, что и я могу вести себя прилично.
«Глупая гордость!» – подумала я, входя в свою комнату.
Кому и зачем собираюсь доказывать, что я – не верблюд? Скелету, оживленному магией, или мужчине, которого совсем не знаю?
Комната была пуста. Девица меня не ждала, на кровати не валялась. И подтверждать свое существование не собиралась.
– Ну и ладно. Мне же проще! – подумала я и хотела было снять неудобное платье, чтобы спокойно растянуться на кровати и подумать в тишине обо всем, но в этот момент внизу что‑то громко стукнуло.
Или упало.
Потом я услышала какой‑то совсем уже невообразимый крик и передумала раздеваться. Любопытство охватило с такой силой, что я подхватила юбку и стрелой бросилась в коридор.
А самое интересное происходило на первом этаже у лестницы.
– …Я вам говорю! – скандально кричал женский голос. – Что здесь ровно полторы пинты молока.
– Уважаемая! – голос Братца был исполнен достоинства и муки. – Полторы не могут быть ровными. Это невозможно! К тому же обычно вы приносите одну пинту молока. Ровно одну пинту…
– А я вам говорю, что здесь всё ровно!
Осторожно, чтобы не привлекать внимания, я выглянула из‑за угла.
У подножия лестницы стояла пухленькая маленькая женщина в сером платье и белоснежном переднике. Ее светлые волосы были покрыты крошечной белоснежной косынкой и схвачены в низкий хвост. В руках женщина держала два бидона молока – один побольше, а второй поменьше. И так громко возмущалась, что того и гляди могла разлить всё содержимое.
– Милейшая… – скелет попытался улыбнуться.
Клацанье зубов прозвучало угрожающе, но женщина не остановилась.
Она перешла на личности и теперь костерила на чем свет стоит не только Братца, молоко и замок, но даже его хозяина.
– И я больше никогда в жизни ни за что не буду брать от вас заказы!– орала она. – И не приду в ваш чертов замок… Да у меня времени нет спорить с вами… Молоко портится, когда вы на него дышите!
Она пару раз топнула ногой – звук вышел очень громкий, потому что стояла она на квадрате из бежевых плиток. Кстати, раньше я на них не обращала внимания. Разве не должен здесь быть паркет?
…Потом молочница пнула ногой ни в чем не повинную лестницу и неожиданно запульнула в скелет маленьким бидоном молока.
Тот пролетел тяжелым снарядом совсем рядом с головой Братца. Скелет ловко увернулся, пригнув голову, и бидон стукнулся о деревянный поручень лестницы.
Молоко разлилось. Ступени лестницы окрасились в грязные неравномерные пятна.
– Да что вы себе позволяете! – возмутился Братц и привстал. – Извольте покинуть замок.
– Да чтоб все твои головешки сгорели! – от души пожелала ему молочница и запустила вторым бидоном. – Скелет проклятый!
– Вы меня видите?! – Братц удивился так сильно, что замешкался и пропустил летящий бидон. Тот шмякнулся о стену рядом с ним, и красивый черный пиджак скелета окрасился белыми брызгами.
– Конечно, вижу! Что я, слепая?! – выругалась женщина и, высоко подняв подбородок, гордо повернулась к выходу. – Знал бы мой покойный муж, господин Враввель, что я буду ходить в такой паршивый дом… Уж он‑то бы отвадил меня от проклятого места!.. Уж он бы точно сказал…
Что сказал бы покойный муж молочницы на ее весьма далекое от приличного поведение, мы так и не услышали. Она громко хлопнула массивной входной дверью – и как только силы хватило! – и ушла восвояси.
