Ночь пламени

Я обо что‑то споткнулся и тихо выругался. Под ногами хрустело стекло, было темно – хоть глаз выколи. А сотворить даже простейшее заклинание магического огонька я был не в состоянии: духи бы меня добили.

– Возьмите, господин колдун! – раздался голос сверху.

Я обернулся. Один из разгребавших завалы протянул мне зажженный факел.

– Спасибо, – поблагодарил его я и осторожно провел пламенем перед собой.

К счастью, ничего взрывоопасного здесь не было, а вот дышать становилось все труднее. Сюда бы какого‑нибудь мага воздуха, чтобы очистил лабораторию от дыма и удушливого запаха трав!

– Лимирей!

Да где она, леший ее забери?!

Наконец, я разглядел ее силуэт. Она стояла на коленях ко мне спиной. Плечи ее содрогались, но она не издавала ни звука. Подобравшись поближе, я увидел, что она обнимает Николаса. Увы, помочь ему было уже нельзя.

Я присел рядом с Лимирей, смотря на ее наставника и отца. Он был мертв. Скорее всего, задохнулся, пока пламя бушевало наверху. Я кинул быстрый взгляд на его руки и замер: пальцы алхимика были переломаны. Лица я не видел, но заметил следы крови у него на груди. Ноги тоже были сломаны. Я отвернулся. Я повидал много покалеченных тел за время своей работы, но впервые видел, чтобы кого‑то так зверски пытали. А в том, что эти травмы Николас получил при жизни, я не сомневался.

Кто пытал Николаса? И что они хотели у него узнать?

Слишком много вопросов, а у меня уже ощутимо начала кружиться голова. Еще немного – и я упаду в обморок, как впечатлительная девица.

– Лимирей, пойдем. Тут дышать нечем. Заберешь все после того, как мы осмотрим помещение, – сказал я ей. – Лим?

Она меня не слышала. Тогда я осторожно коснулся ее плеча. Она обернулась. В темных глазах блеснули блики от факела.

Что произошло дальше, я так и не понял. Лимирей вдруг шарахнулась в дальний угол и с грохотом ударилась о стеллаж, на котором стояли зелья. Баночки со звоном посыпались на пол, но не разбились: колбы для алхимиков делают из специального прочного стекла, которое трудно разбить.

Я не двинулся с места и лишь скосил взгляд на факел. Она так испугалась огня?

– Пойдем наверх, – тихо повторил я и закашлялся. Лимирей с тоской взглянула на тело Николаса.

Я попытался сделать шаг, но почти сразу почувствовал, как пол уходит из‑под ног. Метнувшаяся ко мне Лимирей превратилась в смутный силуэт.

Пришел в себя я уже на свежем воздухе. Кажется, кто‑то удерживал меня в вертикальном положении. Я с трудом открыл глаза и увидел рядом с собой Габриэля. И когда он только успел появиться?

– Так, дамочка, вашу лавочку самодеятельности я закрываю! – услышал я его сердитый голос. – А если бы что‑то рвануло?! Или в воздухе оказалось бы что‑нибудь ядовитое? Вы же алхимик, вы должны знать правила безопасности в лабораториях!

Я видел, как Лимирей что‑то ответила жестами, но не смог понять, что она хотела сказать.

– Габриэль… Не дави на нее, – вяло сказал я. – Вытащите оттуда Николаса…

Больше меня ни на что не хватило, и я снова потерял сознание.

Я пришел в себя уже дома. Как тут оказался – не понял. Сева носился рядом и громко что‑то причитал.

Следующее, что я помню, – приятный запах зелья. Это был отвар, который очищает организм. Он очень популярен среди заядлых любителей выпить.

Подняться у меня не получилось. «Да чтоб я еще раз обратился к прожорливой стихии земли!..» Хотя, говорят, магам воды тоже бывает несладко: их приходится лечить от обезвоживания, а маги огня вечно ходят со шрамами от ожогов. Да и воздух – не самая безопасная стихия: при неосторожном применении может попасть в кровь.

– А ну лежи! – оглушил меня крик Севы. – А ты куда вечно лезешь?! Эй, а ну не трогай Дэниэла!

От окрика сердитого домового дом, казалось, дрогнул. Но тот, на кого бранился Сева, не послушал его и помог мне сесть. Рядом мелькнула прядь черных волос. Лимирей приложила к моим пересохшим губам чашку и заставила сделать глоток. Потом еще один. Я откинулся на спинку дивана и стал ждать, когда подействует зелье.

– Спасибо, – хриплым голосом поблагодарил я.

Лимирей качнула головой и отвела взгляд. Она явно о чем‑то раздумывала, глядя в окно. На улице сияло солнце.

– Это ты заварила?

Глупый вопрос, но все же так приятно было почувствовать заботу не только домового.

Лимирей кивнула. Она сунула в мои руки записку.

 

«Я видела его. Кто‑то издевался над ним».

 

Лим дрожала. Я отвел взгляд. И ведь ничем тут не поможешь…

 

«Когда я смогу забрать его тело?»

 

Хороший вопрос. Наверное, когда судебный эксперт его осмотрит.

– Ты что‑то видела в лаборатории? – вместо ответа спросил я. Разум постепенно прояснялся, только сил подняться все не было.

Лимирей кивнула.

 

«Я забрала оттуда кое‑что», –

 

Лимирей ненадолго задумалась и продолжила писать размашистым и не очень внятным почерком. Так она писала, когда сильно волновалась.

 

«Я похороню его и уеду. Все случилось из‑за меня. Я больше не могу здесь находиться».

 

– В смысле «уеду»? – Вопрос сорвался с языка раньше, чем я успел подумать. – Во‑первых, – более холодным тоном, чем хотелось бы, начал я, – ты под следствием. Проходишь по делу как свидетель. Во‑вторых, куда ты собралась? В город? Если эти недоброжелатели хотели убрать вас обоих, то найти тебя там не составит труда. В‑третьих… – я запнулся. – Я обещал разобраться с этим делом. Ты не хочешь найти того изувера, который сделал это с ним?

Лимирей вздрогнула и отвернулась. Снова плачет. Взяв себя в руки через несколько минут, она принялась что‑то быстро писать. Я хмуро принял от нее лист и прочитал следующее:

 

«Я очень хочу, но…»