Ночь пламени

Однако вечером третьего дня я решился рассказать Лимирей о своем видении. Я не стал оправдываться и, покаявшись во всем, с замиранием сердца ждал реакции Лим. Это был первый на моей памяти случай, когда она действительно сильно на меня разозлилась. Взгляд ее словно метал молнии. Губы дрожали. На мгновение возникло ощущение, что она готова броситься на меня и задушить. За многие годы работы в полиции я успел забыть, что такое страх, но тогда, сидя рядом с разъяренной Лимирей, очень остро ощутил, что моя жизнь висит на волоске.

Лим скрылась в комнате, а через несколько мгновений вышла, яростно сунула мне в руки записку и, развернувшись, вышла, громко хлопнув дверью. Я заметил, что даже куртку она на себя накинуть забыла. Записку я развернул не сразу, а увидев написанное, сразу же бросил ее в камин.

 

«Ты виноват в его смерти!» –

 

было там.

Я остался в доме один. Тишину нарушал лишь треск поленьев в камине. Мрачно я подумал о том, что Лимирей имеет полное право меня в этом обвинить.

– Дурак ты, – неожиданно сказал Сева. – Причем дважды.

– Это еще почему? – угрюмо взглянул я на домового.

– Первый раз дурак, потому что думал головой, а не сердцем. Второй раз – потому что девку хорошую упустил, – деловито сказал Сева.

– Я не намерен обсуждать подобные темы, – резко ответил я.

Сева пожал плечами.

– Как знаешь. Добрая она. Заботливая. Без злых помыслов. Разве что несчастная.

С этими словами Сева ушел, а я еще долго сидел в одиночестве, прокручивая его слова в голове. Мне казалось, что он знает Лимирей даже лучше, чем я, что само по себе казалось невероятным.

А вдруг знает?..

После всего я уже не знал, чему и верить: чувствам или логике.

С тяжелыми и рассеянными мыслями я гадал, вернется ли вообще Лимирей. Она говорила, что у нее есть безопасное место, куда она может уйти.

Но мои худшие ожидания не оправдались. Лимирей вернулась посреди ночи. Усталая, замерзшая, она выглядела еще хуже, чем после смерти Николаса.

С трудом мы отогрели ее с Севой. Горячий чай, ванна, лекарские зелья – все это пошло на пользу, но вдруг что‑то серьезное? Тут мы уже не поможем: наших с Севой знаний не хватит, чтобы выходить Лимирей.

От визита к лекарю Лим отказалась. Попросила только перо и лист бумаги со стола. Закутанной с ног до головы в плед, ей было не очень удобно писать, да и свечи слабо освещали помещение. И все‑таки она весьма разборчиво написала следующую записку:

 

«Пока я гуляла, у меня было много времени подумать. Извини, что разозлилась. Ты ни в чем не виноват. Если Николаса хотели убить, то сделали бы это в любом случае. Может, все было бы еще хуже. Нас могли бы подстеречь на дороге или еще где‑нибудь… Неизвестно, чем все закончилось бы. И ты не мог знать, что так будет. Никто не мог… люди привыкли прислушиваться к фактам, а не туманным видениям».

 

Я перечитал записку несколько раз.

– Ты ведь… Больше никуда не уйдешь? – осторожно спросил я Лимирей после затянувшегося молчания.

Я боялся, что она исчезнет. Уйдет и снова оставит меня со множеством вопросов. А разгадать тайну Лимирей стало для меня уже необходимо. Во‑первых, потому что я люблю сложные загадки и дела, а во‑вторых, я хотел узнать ее лучше, чтобы понять, что она хранит на душе и почему не может заговорить.

Я задался вопросом: «А что, если Лимирей решит уйти? В то самое безопасное место. Что я буду делать?»

Ответ пришел незамедлительно: я отправлюсь следом за ней. Теперь‑то я не пятнадцатилетний подросток, и теперь я знаю много способов добраться до правды. Другой вопрос – что своими методами я не хотел разверзать пропасть между мной и Лимирей еще больше, учитывая, что мы только начали сближаться.

За эти три дня, что я восстанавливался, коллеги меня так и не побеспокоили. Впрочем, наверняка они были заняты работой. И каково же было мое удивление, когда я увидел их на следующий день с гостинцами.

– С ума сошли? – опешил я, взглянув на внушительный пакет, из которого пахло выпечкой и шоколадом. Где, спрашивается, только раздобыли? И на какие деньги? – Я всего‑то на три дня выпал из работы…

– Отказы не принимаются! – весело заявил с порога Габриэль. – А где твоя… Подопечная?

Маг огня предпринял попытку заглянуть ко мне за спину, но я не сдвинулся с места.

– Спит, – отозвался я. – Так что веди себя потише. Доброго утра, Барн, – кивнул я начальнику.

Тот добродушно усмехнулся и прошел в дом.

– Вижу, тебе уже лучше, – заметил он.

– Да, я бы и сам сегодня дошел до отделения… Я так понимаю, вы уже все осмотрели? – спросил я.

Габриэль помог разжечь огонь, а я повесил над камином чайник с водой: к сладким угощениям полагается чай.

Коллеги кивнули.

– В общем, ничего нового мы не нашли, – с досадой произнес Габриэль. – Но появилось много интересных мыслей…

Он переглянулся с Барном, а я весь обратился в слух.

– Мы позавчера целый день опрашивали местных, но никто никого не видел. Эти поджигатели как будто в воздухе растворились. Даже если пришли из леса, устроив там лагерь, то следов на снегу не оставили.

– А дальше тракта? – настороженно спросил я.

– Я отправил несколько помощников – и ничего. Как будто сами духи помогали злодеям скрыться, – хмуро произнес Барн.

– Или природа, – рассеянно добавил Габриэль.

Я иронично изогнул бровь и фыркнул.

– Не исключено еще зелье невидимости, – поспешно добавил маг огня. – Это всего лишь одна из версий! Кстати, твоя подопечная, она…

– Лимирей по‑прежнему не разговаривает, – вздохнул я. – Прошло слишком мало времени. Я попытаюсь вызвать ее на разговор. Хотел бы убедиться, что она ни в чем не виновата. А заодно и город проверить. Может, кто‑нибудь там видел подозрительных типов, раз у вас тишина.

Барн, не отвечая, пристально взглянул на меня, и мне пришлось пуститься в объяснения:

– Чтобы исключить подозрения, что она сама убила Николаса, я отправлюсь сегодня с ней в город и обойду те места, куда она относила зелья. Поспрашиваю местных в таверне. В ночь перед праздником обычно куча народа на улицах – кто‑то наверняка видел Лимирей.

– Добро, – кивнул Барн.