Ночные Сорсиеры

Розали вспомнила усилительное заклинание для борьбы со световыми из дневника Хель. Она прошептала: «Widen obumbratio, ignis exspiratura». Внезапно все свечи потухли, а фитильки на них стерлись в пыль. Их больше нельзя было зажечь. Воздействие заклинания попало и на одну розу, которая лежала в корзинке с остальными цветами. Она засохла и почернела.

Розали довольно посмотрела на Аима, но вместо одобрения увидела лишь раздражение. Он посмотрел на засохшую розу с негодованием. Аим поднял правую руку над ней, и она вновь расцвела. Розали почувствовала себя виноватой, будто она – ребенок, который сломал игрушку, а ему пришлось чинить.

– Прости, – вымолвила она.

«Он всегда кичится своей принадлежностью к световым. Неужели он и правда не переносит ночных сорсиер? А значит, я не могу ему нравиться. Неужели это все игра с его стороны?» Такая у них судьба: ночные поддерживают гармонию между мертвыми и живыми и наблюдают за потусторонним миром, световые же следят за гармонией в этом мире. Их миры были слишком разные.

К ним подошел официант, чтобы спросить, желают ли они еще что‑нибудь. Он заметил угасшие свечи со сгоревшими фитильками и унес их с собой. Сказал, что принесет другие. Аим после его ухода посмотрел на Розали. Она совсем поникла. Практически всю ее жизнь Аврора запрещала ей заниматься магией. Она отгораживала ее от этого, как от чего‑то чумного. С годами Розали привыкла думать, что ее дар – это нечто плохое, чего стоило сторониться. С Аимом она почувствовала себя иначе. Он заставил ее поверить, что быть сорсиером – не наказание. А теперь он показал своими действиями, что это относится только к световым, а за ночными нужен особый присмотр. «Он защищает природу… от меня».

– Прости, не знаю, что на меня нашло, – спохватился он. Хотя звучало это совсем не искренне. – Я сплоховал, а ты молодец. Я впечатлен, – обаятельно улыбнулся он.

 

Розали встряхнула головой, чтобы опомниться и вернуться в реальность. Она посмотрела на Аврору.

– Мам, он просто был гостем. Я присматривала за ним, – безэмоционально продолжила Розали.

– Отдыхай. – Аврора поцеловала дочь в лоб. – Завтра у тебя важный день.

– Ты о чем?

– О выступлении, конечно. Мы все придем.

– Ах, об этом.

После ухода Авроры Хранительница открыла дневник Хель в попытке найти какую‑нибудь информацию о соревнованиях света и тьмы. Розали придется в них участвовать, она не сможет рассказать другому человеку, что ей нужно будет принести из леса. Тогда всем станет ясно, что ее семья планирует кого‑то воскресить. Розали придется самой пойти в туманный лес и выкопать кости Марты.

Розали нашла заметку:

«Я спросила у дедушки, что за странный мужчина приходил к нему. Он ответил, что это был лидер всех ковенов – световой визард. На мой вопрос, как он стал лидером, дедушка ответил, что он выиграл в соревнованиях тьмы и света. А на вопрос, зачем приходил, он ответил, что это тайна. Я поняла, о чем он. Тот мужчина пришел к нему, чтобы скрыть тайну.

Мой излишне эмоциональный дядя Эндрю добавил, что помнит то время, когда проходили соревнования. После них ему пришлось проводить много призраков в другой мир. А дядя Трэвис, обожающий статистику, заметил, что из тысячи участников в живых осталось двести восемьдесят шесть. Это был самый жестокий турнир из всех известных. Тетя Камила рассердилась от таких разговоров. По словам дяди Эндрю, она потеряла там кого‑то близкого. «Наша сестра не выучила главный урок: нельзя ни к кому привыкать, время всех заберет», – сказал тогда Трэвис. Моя мама называла его циником за суровый нрав. Камила же ответила: «По крайней мере, я остаюсь живой. Мое сердце еще знает, что такое любовь и боль. Вы же – окаменевшие статуи себя, замершие во времени».

Мама рассказала тем вечером, что в этих соревнованиях в основном до последнего этапа оставались только ночные визарды, хотя им и сложно на втором. Световые же проходили второй этап, но тонули на третьем. Однако нынешнему лидеру всех ковенов это не помешало выиграть».

– Второй этап, что за второй этап? – прошептала Хранительница.

Она стала переворачивать одну страницу за другой. Хель писала в дневнике не каждый день. Изредка она делала какие‑то заметки о своей семье. Ее корявый почерк и детский слог выдавали возраст. На последней странице Розали прочитала: «Они ушли. Они обещали быть всегда вместе, но ушли. Они оставили меня одну в холодном доме». Розали провела пальцем по последним строчкам. Несколькими страницами ранее Хель записала слова ее дедушки – Грэйем Нуара. «Скоро мы все умрем. Твоя мама, братья, сестры, я. Все мы будем мертвы, нас похоронят. И это из‑за тебя, Кайл. Ты разрушил нашу семью». Розали посчитала странным, что Грэйем почему‑то обвинил самого младшего сына Кайла, а не Эндрю, который и сотворил заклинание по передаче ночных даров.

«Что побудило Эндрю отнять способности у всей семьи, передать их Хель и отменить оживляющее заклинание, которое действовало более пятисот лет?» – задумалась Розали. Хранительница нашла заметку, где говорилось о самом младшем члене семьи – Кайле. После последнего воскрешения он перестал спать. И у него появились проблемы со здоровьем. Этим он стал больше походить на мертвеца.

Розали захлопнула дневник и легла на кровать. «Она была маленькой девочкой с голубыми глазами. А за одну ночь стала самой могущественной сорсиерой из когда‑либо существовавших. Ни у кого раньше не было сразу всех семи ночных даров. И она использовала их не на благие цели. Зачем она связалась с Бэзилом Налом?» Розали завела будильник и потушила свет одним движением руки, не касаясь выключателя. До встречи с Аимом она так не делала.

Розали проснулась в пять часов утра, из окна рассвета еще было не видно. Темнота окутывала комнату. Она присела на кровати и закрыла лицо руками. Ей до конца не верилось, что сегодня она должна будет попрощаться со своей карьерой. Она подведет свою труппу, чтобы спасти себя. Она не станет как Хель, не ошибется так сильно. Розали подошла к письменному столу и написала коротенькую записку для семьи. Вернется назад она только уже после выполненной миссии. «Возможно, они поймут».

Она переоделась в светло‑бежевые брюки, сверху надела черную водолазку из кашемира. Из аксессуаров выбрала золотые часы на запястье и черный кожаный ремень с золотистой пряжкой. Розали собрала дорожную сумку с необходимыми вещами, так как в Мажиенне она планировала пробыть несколько недель, а возможно, и месяцев. В кошелек положила деньги, которые заработала за сокрытие тайн. На мгновение она посмотрела на сумку с косметикой, которой собиралась нанести макияж перед выступлением.

– Все‑таки решилась? – удивилась Марта.

Призрак прошел сквозь дверь. Розали вздрогнула.

– Да, я поеду.

– Поторопись, а то столкнешься с Жулли.

Розали взяла дорожную сумку и вышла из комнаты. В коридоре она встретила Энн.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Розали.

– А ты? – Энн заметила черную сумку.