Огненный отбор

– Ты уверена, что императорская семья виновата? – спросила девушка, разливая ароматный цветочный чай по фарфоровым чашкам.

– Я ни в чём не уверена. Но сделала выводы из увиденного. – я отложила печенье на тарелку и повернулась к эльфийке. – Когда в самом начале одна драконица не прошла испытание, все удивились. Кроме Ледышки, естественно. Хотя Бертранд тоже эмоции особо не показывал, а вот Савейя и смотрители были в шоке. И это ещё мягко говоря, – сказала я, вспоминая выражение лица распорядительницы. Она явно не ожидала такого исхода от невесты своей расы, даже не сразу взяла себя в руки.

– В какой‑то степени это логично. Нравы драконов из высшего общества немногим отличаются от наших, эльфийских, и, полагаю, от ваших тоже, – ответила Мириэль, задумываясь. – Они тоже чтят чистоту молодых девушек, особенно приближённых ко двору. А та драконица как раз‑таки была одной из таких. Может, поэтому все удивились?

– Тоже вероятно, но когда огласили результат Катрионы, ни у распорядительницы, ни у остальных и мускул не дрогнул. А ещё я видела ехидное лицо Освальда. – я передернулась, вспоминая мерзкого ящера.

– Герцог Коннел ужасный тип, – согласно скривилась Мириэль.

– В общем, я не могу быть до конца уверенной, но и отрицать очевидное нет смысла.

– М‑да уж.

Мы на минуту замолчали, думая каждая о своём. У меня уже долгое время в голове вертелся вопрос, в чём причина подобной неприязни драконов к людям. В истории, к сожалению, умалчивается многое. Какой бы учебник, какую бы книгу я ни брала, везде «напряжённые отношения между расами установились из‑за распрей в прошлом». А какие распри, что случилось в этом прошлом – неизвестно.

Если подумать, испытаний на отборе достаточно. Невесты обсуждали, что будут проверки на выносливость, на смекалку, на смелость и прочие. Катриона вполне могла бы вылететь ещё в начале отбора, самостоятельно и честно. Зачем нужно было проворачивать такой обман уже на первом испытании? Не могу понять. Да, наверно, и никогда не пойму.

Завтра мы отправимся в Невиланию, и у меня появятся другие заботы. Например, как пережить ещё одиннадцать дней в карете с Её Высочеством.

– Мириэль, знаешь, во сколько будут снимать метку Катрионе? – спросила я эльфийку.

– Знаю лишь то, что ритуал собираются провести вечером.

Я понятливо угукнула. Надеюсь, все пройдёт хорошо.

Через несколько часов после нашей беседы за Катрионой пришла Савейя. Вид при этом у неё был такой счастливый, будто на праздник собирается.

– Леди Шэролл, вы фрейлина Её Высочества или няня? – с насмешкой спросила распорядительница, увидев, что я следую за Катрионой.

– А вы распорядительница отбора или наша знакомая?

– Что за странный вопрос?

– Не страннее вашего, – объективно резюмировала я. – Вы не наша знакомая, поэтому моё положение вас никак не касается.

– Вы достаточно самоуверенны и прямолинейны для графини, – оглянулась на меня Савейя. – Я бы на вашем месте не стала дерзить вышестоящим господам.

– Вы никогда не будете на моём месте, Ваша Светлость. Не тешьте себя напрасными надеждами.

Катриона недовольно дёрнула меня за рукав, кивнув в сторону идущей впереди герцогини.

Ну а что? Какой привет, такой и ответ. Не могу я держать язык за зубами. Это врождённая особенность. Или патология – смотря с какой стороны посмотреть.

От Савейи послышался отчётливый скрежет зубов, и больше она не проронила ни слова. Боюсь, меня занесли в пожизненный чёрный список.

Позже к нам присоединилась другая драконица, не прошедшая испытание, и мы вместе отправились в уже знакомый зал. Крылатая, на пару с Катрионой, была тише воды ниже травы. Не проронила ни слова и шла, опустив голову. Видимо, на ней тоже сильно сказался результат.

Нас встретили Бертранд и Рейнард, стоящие возле арки, а также смотрители с безумно доброжелательным оскалом.

Благо никто ничего не сказал. Ни приветствия, ни упрека. Лишь Бертранд обмолвился о том, что жалеет о потере таких прекрасных, замечательных, и ещё куча эпитетов, невест.

Ритуал призыва духов на этот раз проводился без жрецов. Император и первый советник вплетали магию в руны арки, и если Его Величество отчего‑то хмурился, то герцог Эстанвиль был, как обычно, беспристрастен.

– Ливи, Мириэль говорила, что мою метку сначала будет снимать император, – взволнованно пролепетала Катриона, снова дёргая меня за рукав. – Я не знаю, как смотреть ему в глаза после случившегося.

– Никак, – беззаботно ответила я, наблюдая за ритуалом. – Ты ничего плохого не сделала. Не хочешь смотреть в глаза – не смотри. Главное – не начни плакать. Куда делась та упрямая принцесса, которая ехала со мной в карете?

Я хотела взять принцессу под руку, но дёрнулась от внезапного оглушающего шума взмывшего к потолку пламени. Светлейший огонь вернулся, и чувства, испытываемые с утра, повторились. Но на этот раз всё было немного по‑другому. Присутствие духов сильнее ощущалось в воздухе, магия покалывала кожу и забиралась в лёгкие вместе с приятным жаром.

Как же Бертранд говорит с ними? И чувствует ли он то же самое?

Первой к арке направилась драконица. Она на ватных ногах подошла к императору и протянула дрожащую руку. Бертранд накрыл метку ладонью, из‑под которой вскоре появилось оранжевое свечение, постоял так минуты три и одобрительно кивнул. После невесту отвели к Рейнарду, стоявшему возле входа в арку. Несколько шагов, слабо вспыхивающее пламя, и девушка выходит с другой стороны, демонстрируя Савейе чистую руку. Без татуировки.

Сбоку рвано вздохнула Катриона, и мне пришлось аккуратно сжать её ладонь, чтобы успокоить хоть немного.

– Ваше Высочество, прошу, – позвала распорядительница.

– Ничего не бойся, – шепнула я принцессе, улыбнувшись.

Недавние манипуляции повторились. Император безмолвно снимал метку, Катриону чуть потряхивало, но уже не сильно. Всё шло хорошо, пока я не услышала противный знакомый голос:

– Не удивлён. Люди всегда славились своей безнравственностью.

– Каждая раса не без греха, герцог Коннел, – мрачно ответила я, желая сбежать от него в другой конец зала.

Мужчина встал рядом, одним своим присутствием нагнетая атмосферу. От него веяло чем‑то неприятным, удушающим, тошнотворным. Или я уже сама себя накручивала.

– Вот уж не думаю, – хмыкнул ящер. – Какой же у драконов грех? Вы настолько смелы, чтобы судить о нашей расе?

– Вы же осмелились судить о моей, – не осталась я в долгу.

– Вы тут всего пару дней. За такое время никто выводов не делает, – жёстко ответил Освальд.

– Позвольте, для какого‑то вывода требуется время, для другого хватит и одного дня.

Катриона всё ещё стояла подле императора, нервно подёргивая свободной рукой. Что‑то они долго.

– И какой же вывод вы сделали о драконах? – едко спросил ящер, вперив в меня негодующий взгляд. – Какой у нас грех, Оливия Шэролл?