Орбита смерти

– Она и впрямь так близко к месту посадки Семнадцатого, как по карте кажется? Экипаж что‑нибудь видел?

– Она за много десятков миль от самой дальней точки, куда на ровере смог добраться экипаж. Очень жаль, что мы не заметили дыр раньше, чем Семнадцатые улетели.

Откусив кусок сэндвича, она выждала, пока Каз задаст напрашивающийся вопрос:

– Насколько близка она к месту запланированной посадки Восемнадцатого?

– Достаточно близка, чтобы Том и Люк успели обследовать, если им выделить нормальное время на поверхности. – Лора подняла на него глаза. – А мы собираемся выделить им нормальное время?

Каз выразительно окинул взглядом толпу в столовой.

– Это не мне, а Министерству обороны решать, подлежит ли такая информация разглашению. Когда и если они пожелают. Извините.

Несколько секунд Лора смотрела на него, затем пожала плечами.

– Можем подождать. – Потом улыбнулась: – Мы же геологи.

Каз решил сменить тему разговора:

– Какими судьбами вас в НАСА занесло?

Мгновение она колебалась, потом встретила его взгляд:

– Хотела в отряд астронавтов. А это место – Мекка для астронавтов. – Она помедлила, с явной тщательностью подбирая дальнейшие слова. – Я еще университет не закончила, когда Кеннеди произнес речь о полете к Луне. Я знала, что девочек в пилоты истребителей не берут, но догадывалась, что и другие таланты на Луне понадобятся. Хотя в отряде астронавтов по‑прежнему нет женщин, мою правоту отчасти доказал тот факт, что на «Аполлоне‑17» летал доктор Шмитт.

Казу было известно, что Шмитта, геолога по профессии, отобрали по новой категории ученых‑астронавтов в 1965‑м. Он прислушивался к ноткам яростной напряженности в ее голосе, а Лора продолжала:

– Валентина Терешкова одна летала в космос и провела там трое суток еще десяток лет назад. Она доказала, что женщины не хуже мужчин с таким справляются. Актом о гражданских правах 1964 года мы защищены от дискриминации по половому признаку, так что НАСА рано или поздно начнет принимать заявки от женщин‑астронавтов. Я намереваюсь попасть в их число. – Тут она улыбнулась и подняла на него глаза, вскинув брови. – Ну, вы же сами спросили!

Каз понимал ее чувства. Его самого влекло в космос с тех самых пор, как в 1961‑м Гагарин и Эл Шепард указали путь. Это была основная причина его поступления в школу летчиков‑испытателей, и лишь несчастный случай сбил его с намеченной траектории. Однако до Лоры он еще не встречал женщин, которые так загорелись бы этой идеей, или, во всяком случае, она ему первая в таком открылась.

Он произнес:

– Никсон больше года назад анонсировал программу космических шаттлов. Насколько я понимаю, экипаж там будет из семи человек, и, как мне помнится, он сказал: «Мужчинам и женщинам найдется работа в космосе» или что‑то в этом роде. Наверняка уйдет больше времени, чем они прогнозируют, но готов побиться об заклад, что это ваш шанс. Рассчитывайте на мой голос.

– Я приму любую помощь, – с усмешкой ответила она.

– Джеку Шмитту пришлось научиться пилотировать истребители НАСА, прежде чем его к полету «Аполлона» допустили, – добавил Каз. – И похоже, что полеты на шаттлах в еще большей мере, чем в случае капсул «Аполлонов», будут делом пилотов. Вы много налетали?

Лора с сожалением глянула на него:

– Еще нет. Я кое‑какие стипендии получила, но в основном пришлось самой за себя платить девять лет в Лос‑Анджелесском университете. Я там начала брать уроки пилотирования, но это дорогое удовольствие. Ну и потом, «Аполлоны» так часто летали, что времени отвлекаться не оставалось.

– Не забудьте, что я предлагал вам полетать. К дому, который я снял, прилагалась маленькая тренировочная «Сессна» в гараже, и владелец с радостью разрешил мне пользоваться ею. Улица в конце подъездной дорожки вместо ВПП. Я с радостью подниму вас в воздух.

Взгляд Лоры невольно метнулся от его здорового глаза к стеклянному и назад. Потом, осознав свои действия, она опустила взор.

– Давайте проясним ситуацию с моим одноглазием, – сказал он, не желая ее смущать, но вместе с тем и стараясь убрать проблему с пути. – Я летал на самолетах ВМФ еще с колледжа, истребителях и испытательных машинах, а НАСА меня иногда в заднее кресло Т‑38 сажает. Вы можете на меня положиться с этой «Сессной». Проверим, чему вы в летной школе научились.

Лора вскинула на него взгляд, потом кивнула:

– Это очень щедрое предложение с вашей стороны. Я бы с радостью.

Каз посмотрел на часы, потом выглянул в окно. Погода все еще хорошая. Надо ловить момент.

– Сейчас солнце примерно после шести садится. У вас найдется время полетать после работы? Если уедем отсюда, например, в 4:30?

– Сегодня? – удивилась Лора, но решение приняла быстро: – А где вы с этой «Сессной» живете?

 

* * *

 

Каз заканчивал разворачивать самолет на выезде из ангара и тут заметил белый «Фольксваген Жук» с откидным верхом, сбрасывавший скорость, чтобы проехать через воротца для скота. Вытерев руки о тряпку, он стал смотреть, как Лора быстро переключает передачи на прямой, потом резко тормозит и умело поворачивает на его подъездную дорожку. Помахал ей, показывая, куда парковаться и куда он будет выкатывать самолет.

И улыбнулся. Ученые предпочитают «фольксвагены»!

Пока она выбиралась из машины, Каз отметил, что Лора рано отпросилась с работы: успела переодеться в джинсы‑клеш. Он внезапно понял, что нервничает, а с ним такого уже давненько не происходило.

– Я вас нашла! – воскликнула она. – В жизни раньше сюда не заезжала.

– Ну, спасибо! – Он посмотрел на часы. – До заката примерно час, пошли полетаем. Здешняя ВПП не освещается, – указал он на дорогу, – так что нужно приземлиться, пока не слишком потемнело.

– О, а это ж самолет с хвостовой опорой, – проговорила Лора, пока они обходили самолет, покоившийся на хвостовом колесе с задранным к небу носом. – Я раньше летала только на самолетах с носовой.

– У такой конструкции свои преимущества: хвостовое колесо вроде якоря, помогает удерживать равновесие, в особенности при посадке на траву, не требуется компенсировать дополнительный вес крупного тяжелого колеса прямо впереди. Хотя ногами приходится интенсивнее с тормозными педалями работать.

Они забрались в кабину через противоположные боковые дверцы, и Каз показал ей, куда нажимать, чтобы сдвинуть сиденье вперед. Он тщательно контролировал движения своих рук, когда помогал Лоре вытянуть страховочные ремни и пристегнуться. Он радовался тесной близости с ней в кокпите. Потом, катя по дорожке, заводя мотор, проверяя основные приборы и готовясь к взлету, он вслух описывал все свои действия.

Лора потянулась коснуться кончиком пальца индикатора уровня топлива и датчиков температуры.