Орбита смерти

– Астронавты MOL мне, строго говоря, не подчинены, – продолжил Шепард, – но я уверен, что в Вашингтоне и ВВС прислушаются к моим рекомендациям. – Он посмотрел сперва на Чада Миллера, затем на Майкла Исдэйла. – До запуска так мало времени, что всем проще будет обойтись без полной замены состава экипажа. Я посоветую оставить в команде Люка с Майклом, а командиром экспедиции «Аполлона‑18» назначить Чада.

Лицо Чада хранило бесстрастное выражение, но Каз заметил, как в его глазах разгорается искра восторга.

Новый командир экспедиции ограничился кратким ответом Шепарду:

– Спасибо, Эл.

– Персонал тренировочного центра по моему указанию уже перекраивает график с сегодняшнего дня и до старта, – сказал Шепард, – чтобы Чад, Люк и Майкл получили все необходимое. Вертолеты на некоторое время припаркуем, но остальные тренировочные процедуры и симуляции остаются в силе. Команда отправляется на мыс двадцать шестого марта, так что… – тринадцать глаз повернулись к настенному календарю, – у нас осталось десять дней. – Он по очереди встретился взглядом с каждым. – Есть вопросы?

Они были люди военные. Случилась смерть, потерю признали, а теперь получены новые приказы. Все отрицательно качнули головами.

– Отлично, – сказал Шепард, – в таком случае продолжаем подготовку запуска «Аполлона‑18».

 

14

 

Тимбер‑Коув, Хьюстон

– Каз, как ты планируешь это уладить?

Дж. У. занял пассажирское сиденье «сателлита» и перелистывал бумаги в папке: документы, подписанные в офисе руководителя группы подготовки Томом Хоффманом на случай смерти.

Каз глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

– Я возьму инициативу на себя. Нужно разгрузить Люка, чтобы возвращался к работе поскорее, убедиться, что Маргарет справляется, насколько вообще возможно, – это главная причина, по которой я попросил тебя составить мне компанию. И ответить на все ее вопросы о том, что случилось и что происходит сейчас.

Дж. У. кивнул, продолжая листать бумаги.

– Я несколько раз встречался с Маргарет. И видел однажды ее мальчика и девочку, когда они в клинику приезжали. – Он мрачно взглянул на Каза: – Дерьмовый денек.

Каз свернул с дороги НАСА‑1 на Кирби‑бульвар и затем направо, на Олд‑Кирби‑роуд. Астронавты селились кучно, в трех новых поселках на набережной, которые были построены одновременно с возведением Центра пилотируемых космических полетов. Хоффманы выбрали Тимбер‑Коув, их уютное шлакоблочное бунгало выходило на Тэйлор‑Лэйк. Каз припарковался под несколькими редкими здесь живыми дубами, отметив, что машина Люка стоит на подъездной дорожке, за универсалом‑комби Маргарет.

Они позвонили в дверь. Откликнулся Люк. В доме было тихо, горело тусклое освещение. Люк провел их в гостиную с широким панорамным окном, выходившим на коричневый озерный байу. Обстановка тут отражала жизнь Тома на службе в ВВС: диванчик и кресла не совмещаются друг с другом по цвету, но уютные; боковой столик из светлого каштана и складная ширма – из тура на Окинаву; со стен глядят улыбающиеся портреты сослуживцев и семьи. У отделанной деревянными панелями стены – большой телевизор в корпусе из красного дерева со стереоакустической системой. На нем – свадебная фотография Маргарет в белом и Тома в синей униформе офицера запаса, оба молодые, смеются, пригибаясь и проходя под аркой из воздетых мечей.

Маргарет сидела на диванчике и смотрела вдаль через озеро. Глаза красные, но уже не плачет. Обнимает двоих детей, которые, как могут, крепко прижимаются к ней. Старшая девочка тихо плакала. Малыш уснул. Маргарет, кажется, не заметила, как вошли Каз с Дж. У.

Люк молча сделал им знак пройти на кухню. Он наполнил чайник.

– Я был вынужден попросить Дороти, жену Майкла Исдэйла, забрать детей из школы; она тут недалеко и вернется, как только будет нужна Маргарет. Я отвечал на звонки по телефону и в дверь, все соседи спешат предложить помощь. Новость быстро разнеслась. Маргарет держится неплохо. Я не посвящал ее в подробности. Сказал только, что произошло крушение вертолета и Том не выжил. – Он достал две кружки из кухонного шкафа и поставил рядом с ними банку растворимого «Нескафе». – У нас самообслуживание.

Дж. У. распределил кофе по кружкам и, дождавшись закипания чайника, налил горячей воды. Потом передал Казу его кружку.

– Эл не хочет весь экипаж перетряхивать, – сказал Каз, помолчав. – Новым командиром назначен Чад.

Люк кивнул.

– Это разумно. Минимизирует изменение ситуации. – Он печально поглядел на собеседников. – Но Чад – неровня Тому Хоффману.

Каз кивнул:

– Меня попросили взять на себя обязанности душеприказчика, так что ты возвращайся к тренировкам. – Он помедлил. – Тебя это устроит? Думаешь, Маргарет справляется?

Люк пожал плечами:

– Когда Том попросил меня стать его душеприказчиком, мы и не думали, что нам это… – Голос его оборвался. Отвернувшись, Люк дважды глубоко вздохнул, потом сказал: – Все верно. Если мы вообще собираемся на Луну, мне пора возвращаться к работе. Пойдем скажем Маргарет.

 

* * *

 

Мартовская погода подстроилась под общее настроение того дня: над Мексиканским заливом ползли низкие серые тучи. К обеду задождило, порой, когда над головой проползали более плотные облака, дождь усиливался до настоящего ливня. Тяжелые капли с металлической монотонностью барабанили по жестяной крыше «Ю‑Джойнт», создавая фоновое шумовое сопровождение поминок по Тому Хоффману.

Центр пилотируемых космических полетов НАСА был своего рода заводом. Он работал на странном сырье из человеческих мечтаний, изобретательности и упрямства; подавалось сырье на трудоемкий конвейер, проходило стадии тестирования и тренировок, а в конце сборочной линии появлялись астронавты и группы техподдержки, готовые к космическим полетам. Работал исправно, как часы. Как лучшие в мире часы.

Когда происходил несчастный случай, производственный конвейер останавливали. Проводили внутренние проверки, испытания, добиваясь уверенности, что машинерию снова можно запустить, а до тех пор заводские рабочие, как бы креативны и умелы они ни были, сидели без дела.

На мокрой от дождя травяной парковке перед «Ю‑Джойнт» не протолкнуться было от машин. Внутри соблюдалась естественная иерархия: космолетчики программы «Аполлон» занимали сидячие места за столиками, младшие инженеры оставались на ногах из уважения к рискующим жизнью астронавтам.